Онлайн книга «Фаза Быстрого Сна (REM)»
|
Двери разъехались — и она вывалилась из лифта прямо в свой самый страшный кошмар. ГЛАВА 67. Алисé стояла перед зеркалом в ванной комнате. Она вглядывалась в своё отражение, изучала собственное лицо, свои сине-зелёные глаза. Рядом со зрачком левого глаза, за белком, что-то вздувалось. Большим и указательным пальцами она раздвинула веки, чтобы рассмотреть получше. И в ужасе отшатнулась на шаг — потому что то, что давило изнутри на её глазное яблоко, были руки. Человеческие руки, словно пытавшиеся разорвать глазное яблоко, как резиновую плёнку. А затем в голове раздался женский голос: Ты должна меня выпустить! Ты должна наконец меня выпустить! Давление на левый глаз нарастало — неважно, закрывала она его, держала открытым или моргала. Алисé упёрлась ладонями в глазницу, словно могла вдавить обратно руки, рвущиеся изнутри. Но вышло наоборот: чем сильнее она давила, тем яростнее нарастал напор изнутри черепа. Жгучая, пронзительная боль вырвала из неё крик. Кровь хлынула по лицу — глазное яблоко лопнуло. Руки изнутри вцепились в разорванную склеру, раздвинули её и протиснулись сквозь образовавшуюся щель наружу. Алисé отшатнулась, рухнула и осталась лежать без сознания на холодном кафеле ванной. ГЛАВА 68. Её разбудило нечто такое, чего она не слышала, казалось, целую вечность: птичий щебет. Несколько воробьёв весело и беззаботно соревновались, кто возьмёт самую высокую ноту. А тело её согревали солнечные лучи. Весна, — подумала Алисé, открывая глаза. И в самом деле — унылый осенний дождь бесследно исчез. Вместо него бабочки порхали с цветка на цветок здесь, в саду отеля «Де Виль». Она изумлённо огляделась и обнаружила, что сидит за столиком бистро, накрытым свежей выпечкой и кофе. Несколько таких же столиков стояли под раскрытыми зонтами вокруг фонтана. Все были пусты — кроме её. — Привет, милая! Женщина, опустившаяся на стул напротив, улыбнулась ей — лучезарнее солнца на безоблачном небе. Приветливее фиолетовых гортензий на клумбах перед живой изгородью из лавровишни, окаймлявшей гостиничный сад. От неё пахло полевыми цветами — в точности как от луга, на котором они сидели. — Как ты, Алисé? Узнать эту женщину не составило труда, хотя выглядела она теперь куда здоровее — без глубоких теней под глазами, с живым румянцем на щеках. Живот беременной исчез. Вместо больничной сорочки на ней было летнее платье с пастельным узором пейсли. Да, она изменилась, но перед ней, безошибочно узнаваемая, сидела… — Хелен? Алисé едва не спросила: «Мама?» — но слово не шло с губ. Рассудок и без того отказывался принимать эту сцену, похожую на сон, хотя по ощущениям сном она не была. — Можешь называть меня так, если хочешь, — ответила женщина и протянула руку через столик. Алисé уставилась на тонкие пальцы, но не решилась их коснуться. — Спасибо, что отпустила меня. Алисé сделала глоток из кофейной чашки, которую кто-то, очевидно, успел наполнить. — Значит, папа был прав? Ты… ты не чудовище? Хелен рассмеялась. — Нет, не чудовище. — Но кто… я хочу сказать: что ты тогда? — А ты как думаешь? Алисé вспомнила, что рассказывал ей Казимир о теории отца. — Душа моей матери? — Приблизительно. — Значит, ты… спасение? — Можно и так сказать. Алисé смотрела на неё в упор и произнесла следующую фразу так, будто говорила сама с собой, в трансе: |