Книга Простить или убить?, страница 105 – Соня Бейтман

Не думала, что Лекси может побелеть еще больше, но у нее получилось.

— Он обидел тебя, – прошептала она.

Жестокая гримаса исказила лицо Паджетт.

— Ты знала, какой он, – яростно проговорила она. – И не остановила, позволила трахать мою маму и пытаться… – Она внезапно оборвала фразу. – Ты видела меня той ночью, когда я приходила к твоему дому. Было очень поздно, ты должна была спать, но не спала. Ну почему ты не спала? Тогда бы ты просто покончила жизнь самоубийством, как и Шара.

— Пожалуйста, – теперь голос Лекси уже дрожал, – умоляю тебя… не делай Тимми больно. Пожалуйста.

— А я и не собиралась причинять ему боль. – Паджетт быстро убрала руку с ножом от горла мальчика и другой рукой толкнула его на пол. – Я собираюсь причинить боль тебе! – крикнула она и сделала выпад.

И тут у нее за спиной кто‐то осторожно постучал в дверь.

— Мам? – позвал голос. Думаю, это был Мартин, старший сын Лекси. – У вас все в порядке? Я слышал грохот.

— Скажи, пусть уйдет, – раздраженно произнесла Паджетт одними губами и сделала угрожающий жест ножом.

— Милый, все хорошо. Просто ударилась пальцем о ножку кровати. – Голос Лекси прозвучал вполне обычно, хотя я представляла, каких усилий ей это стоило. Но она защищала своих детей и сделала бы ради них что угодно. Как и любая из нас. Мать совершит невозможное, если дело касается ее детей.

Мартин за дверью немного помолчал, а затем произнес:

— Ладно. – Уверенности в голосе мальчика не было, но мы услышали звук удаляющихся шагов.

Тем временем Тимми встал с пола и бросился к Лекси.

— Мамочка, – захныкал он в ужасе и обнял ее за ногу.

Лекси с быстротой молнии подняла сына на руки и усадила на кровать себе за спину.

— Солнышко, все хорошо, – успокаивающе нашептывала она. – Мама рядом. С мамой все в порядке.

— Ненадолго, – нараспев произнесла Паджетт и шагнула вперед.

— Паджетт, не надо!

Слова вылетели сами, но я даже не поняла, что натворила, пока Паджетт не перевела свой сумасшедший взгляд на меня.

— Почему? Хочешь быть первой? – спросила она, и от ее обыденного, даже веселого тона кровь похолодела больше, чем от угроз.

— Ты сделаешь только хуже, – быстро сказала я. Кристал отчаянно подавала мне глазами сигналы, чтобы я замолчала, пока меня не зарезали, но я не могла. Не могла позволить этой сумасшедшей навредить кому‐то из детей или моим подругам. – Я знаю, каково это. Правда.

Паджетт усмехнулась.

— Не знаешь.

— Знаю, – возразила я. – Я тоже убила человека. Не хотела, но…

— Думаешь, я не хотела убивать Долана? – Ноздри у нее раздувались от гнева.

— Ты не хотела убивать Шару. – Я старалась говорить как можно мягче. – И я знаю, как ты относишься к матери. Ты единственный ребенок… как и я. Мне казалось, раз у меня нет братьев и сестер, то все внимание мамы должно принадлежать мне. Но вышло по-другому. Мать понятия не имела, как обо мне заботиться, да особо и не пыталась. Я лишь хотела, чтобы мама любила меня, а она любила мужчин и алкоголь. Ей было не до меня.

Голос стал хриплым, на глазах выступили слезы. Даже при желании я не смогла бы подделать сочувствие, но говорила чистую правду. Единственное, что мать сделала для меня, – переехала ближе к маршруту автобуса, чтобы я могла ездить в академию.

До нынешнего момента я и сама себе в этом не признавалась.