Онлайн книга «Искатель, 2007 № 10»
|
— Это он? — спросил я. — Он… кто? — прошептала Лючия мне в спину. — Гатти. Я спиной почувствовал, как она возмущена. — Входите же, наконец, — сказал Балцано, не оборачиваясь. — Что вы, в самом деле, стоите, как неживые? Лючия, приготовь синьору выпивку. — Синьор, скажите, как вам это удается? — спросил я. — Удается — что? — вежливо переспросил Балцано. — Да вот… Проходить сквозь стены. — Я… — похоже, Балцано искренне не понимал вопроса. — Как сказали? Сквозь стены? Вы шутите, молодой человек? Шучу? Я не снял на видео, как он проделывал свои фокусы, но в коридоре, несомненно, были камеры слежения, и надо будет попросить Чокки… — Спасибо, дорогая, — сказал Балцано, и в моей руке оказался поданный Лючией бокал шампанского — сорт, какой я терпеть не мог: сладкое красное — это даже вином назвать было невозможно. На подносе, который Лючия держала обеими руками, стояли еще два бокала, и Балцано, привстав, взял один из них, пригубил, чмокнул и залпом допил — будто это был бокал коки. На лице его появилась гримаса удовольствия — и я настаиваю на этом определении: именно гримаса и именно удовольствия, как ни противоречат друг другу два эти слова. Лючия стояла посреди комнаты, продолжая держать на вытянутых руках поднос с единственным бокалом — пить ей, похоже, совсем не хотелось, но она знала (определенно знала!) привычки синьора Балцано, и он действительно, поставив пустой бокал на пол около кресла, еще раз приподнялся, взял с подноса оставшийся бокал и поднос забрал из рук Лючии, шампанское выпил таким же большим глотком, а поднос бросил на пол, и тот, как мне почему-то показалось, разбился с оглушительным звоном, хотя, конечно, разбиться он не мог, не стекло все-таки. Балцано отодвинул поднос ногой, пустой бокал поставил рядом с первым, показал Лючии на второе кресло, будто не она, а он был в этой квартире хозяином, мне тоже кивнул, предлагая сесть на что-то позади меня, но я точно знал, что там ничего не было, сесть я мог только на стул у окна, но почему-то знал и то, что именно туда мне садиться не нужно, и я остался стоять, а Балцано, пожав плечами (мол, ваше дело), проговорил: — В общем-то мне и раньше казалось… Нет, серьезно. Сквозь стены, говорите вы? Любопытно. — Очень, — согласился я. — Очень, — повторил он. — Лючия, ты тоже… То есть ты видела, как я… — Да, — сказала она. — Да, — повторил Балцано. — Очень интересно. Это означает… Что это означало, по мнению синьора Балцано, я не понял, потому что размышления свои он не стал воспроизводить вслух, а мысли я прочитать не мог, и это обстоятельство меня в тот момент почему-то удивило больше всего: почему я не понимаю мыслей этого человека? — Джузеппе, — прошептала Лючия, — пожалуйста, не надо об этом… Прошу тебя. — Почему? — спросил я, продолжая наблюдать за выражением лица Балцано и пытаясь все же понять, о чем именно он думал. — Тебе не кажется, дорогая, что если мы поймем это, то поймем все? И кстати, отчего ты так взволновалась? Разве прошлой ночью он не являлся к тебе таким же экстравагантным способом? И разве не его ты ждала и сегодня? И не его ли мы слышали недавно в коридоре, когда он… — Да, да, да, — кивала Лючия на каждое мое слово. — Но это совсем не то, что ты думаешь. — Странно, — продолжал я, — что ты это все видела, я тоже, а синьор Балцано удивлен так, будто это не он… |