Онлайн книга «Искатель, 2007 № 10»
|
— Ты можешь мне его показать? — быстро спросил я. — Возможно, вместе мы поймем… Лючия посмотрела мне в глаза. «Что значит — вместе? — спросила она. — Вместе я могу быть только с ним, а его нет. Если хочешь, я лягу с тобой в постель, но все равно мы не будем вместе, тем более…» — Я хотел сказать — вдвоем, — поправился я, хотя ни слова вслух сказано не было. Лючия кивнула. — Могу, — сказала она. — Только это другое письмо. — Нет, я хотел именно последнее… — Последнее, да, — кивнула она. — Но не то. — Так последнее или нет? — Последнее, — сказала Лючия. — Ты все еще не понимаешь. — Нет, — сказал я. Я прошел мимо нее в комнату и взял с дивана ноутбук. Когда я вернулся в кухню, Лючия сидела за столом и пила чай из моей чашки. Чай, должно быть, опять остыл, Лючия морщилась, но упрямо допила эту бурду, пока я подключал компьютер. — Вот, — сказал я, встал за ее спиной и, помедлив секунду, положил руки ей на плечи. Лючия, похоже, и не заметила этого. Мне хорошо было видно, на какие клавиши она нажимала, память у меня хорошая, я, естественно, запомнил все пароли и повторил их мысленно, пока на экране всплывало изображение: комната в городской квартире, нарисованная в стиле современного примитивизма — не фотография, но и не рисунок, и вроде бы даже не компьютерная графика. Что-то от того, другого и третьего. Как бы то ни было, возникло ощущение, будто не картинка, а я сам стал другим, не таким, каким был минуту назад; что-то во мне разладилось или, наоборот, пришло во взаимное соответствие; я — или это была Лючия? — протянул руку и взял лежавшее на прочном дубовом столе письмо в раскрытом конверте. Это была моя рука? И была ли это рука вообще? Письмо само собой раскрылось, развернулось, заполнило экран… «Милая Лю… Сегодня такой хороший день, я начал новую работу, о которой мы столько говорили в последнее время. Ты была права, я долго тянул, но ты же меня знаешь: мне нужно было все понять, все… нет, не рассчитать, с расчетами у меня, как у всех историков-гуманитариев сложные отношения, да к тому же от расчетов, от чисел, от математики не так много зависит на самом деле, все решают эмоции, намерения и наша память, которой очень непросто управлять, я думал, что и вовсе невозможно, но ты меня переубедила — не логикой, конечно, твои эмоции взяли верх над моими, передались мне, теперь я чувствую не просто, как ты (как ты, я чувствую давно, ты знаешь), я волнуюсь, как ты, боюсь, как ты, я… Ладно. Ты это и сама знаешь. Я начал. И дальше — как договорились. Я буду посылать тебе последнюю строчку из написанного за день. Это пунктир, по которому ты будешь идти следом за мной. Как камешки, которые разбрасывал Мальчик-с-пальчик, когда его несла по лесу неодолимая сила… Людоед? Видишь, что-то уже начинает происходить, хотя я и написал-то всего пару страниц. Но уже не помню, кто это был. Может, людоед. Зачем людоеду похищать тощего и невкусного мальчишку? Нет, что-то здесь не то, я чувствую. Если мир меняется, то я прав, и мы с тобой будем…» — Это все? — спросил я, потому что дальше страница не прокручивалась, предложение оборвалось, текст был незаконченным, и мне почему-то остро, просто невыносимо захотелось узнать, что имел в виду синьор Гатти, когда начал фразу «мы с тобой будем». Где будем? Что будем? Мы с тобой… |