Онлайн книга «Искатель, 2007 № 11»
|
* * * Беды начались вскоре после создания Машины Времени, и это оказалось полной неожиданностью. Последствия грандиозного успеха науки, завершившего длительный период теоретических разработок и экспериментальных исследований, застали врасплох и повергли в растерянность всех причастных к нему людей, а непричастные готовы были проклинать окаянных ученых, которые довели-таки человечество «до ручки». Но выхода из тупика не было видно никакого. Самые проницательные начинали догадываться, что ученые тут ни при чем, а создание Машины было таким же неотвратимым явлением, как смена дня и ночи. Это событие, как и многое другое, по их мнению, было извечно запечатлено огненными буквами на священных скрижалях Бытия, и противиться этому было бессмысленно. В свете открывшихся новых фактов известные старинные религии казались жалким детским лепетом, а ситуация, в которой очутилась цивилизация, была грозным знаком неведомой опасности, призывающим к мудрости и осторожности. Первый работоспособный образец Машины выглядел весьма внушительно благодаря своему пульту управления, при взгляде на который начинало рябить в глазах от множества индикаторов, мониторов, кнопок и рычажков. Как полагали еще со времен Герберта Уэллса, движением Машины можно было управлять по своему разумению, и для этого ее постарались снабдить всеми необходимыми устройствами и приборами контроля. Однако первый же экипаж, чудом вернувшийся обратно, рассказал удивительнейшие вещи, заставившие коренным образом пересмотреть многие научные представления. Последующие экспедиции только подтвердили неутешительные выводы, и хотя люди достигли небывалых вершин познания, оказалось, что за ними следует крутой обрыв, каждое неосторожное действие вблизи которого грозит падением в бездонную пропасть. Вся история человеческого рода, несмотря на бедствия, муки и скорбь, извечно ее наполнявшие, представлялась теперь легкомысленным и безмятежным младенчеством по сравнению с той глыбой проблем, которая неожиданно выросла среди благополучия и покоя, достигнутых в результате длительного развития. Как будто кто-то неведомый, посылая эти испытания, проверял, на что же способно повзрослевшее общество людей. Так проверяют лабораторных мышек, бросая их в лабиринт и наблюдая, найдутся ли среди них достаточно сообразительные, чтобы выбраться наружу. В молодости Грег Павловски принимал участие в первых испытаниях. Кажется, это было совсем недавно, а прошла целая жизнь. Перед его внутренним взором мелькали картины минувшего, без остатка отданного суровой схватке с неведомым. Он помнил, как обескуражила всех работавших над Машиной ее полная неуправляемость. Запуская ее, нельзя было быть уверенным, что она тут же отправится в путь. Она могла долго стоять «под парами», подрагивать и помигивать лампочками, испытывая терпение экипажа и провожающего персонала, и никакие манипуляции на пульте управления не могли сдвинуть ее с места. Внезапно она таяла, превращаясь в легкое, быстро рассеивающееся облачко, как представлялось внешнему наблюдателю, а экипаж глазом не успевал моргнуть, как попадал куда-то в прошлое время. Казалось, эти моменты в прошлом выбирает сама Машина. Позднее догадались, что она просто движется вне стрелы времени по определенной траектории, доступной из данной точки настоящего, и никакой силой эту траекторию изменить нельзя. |