Онлайн книга «Искатель, 2007 № 11»
|
— А когда же они учат детей, лечат больных? — поддел собеседника Фэллер. — Время есть для всего, — благодушно произнес Павловски. — Кто наукой занимается, кто спортом, кто искусством, — человеку нужно чем-то увлекаться. И все это возможно, потому что голова не болит о куске хлеба. — Хунта, — пробурчал себе под нос экс-воротила, — настоящая диктатура. Павловски расхохотался. — Понятно, вам здесь не разгуляться. Но худшей диктатуры, более иезуитской, чем диктатура денег, я не знаю, — парировал он. — И не знаю лучшего строя, чем диктатура здравого смысла. Подумайте, ведь по сути каждый человек — сам себе диктатор. Он не позволяет себе совать голову в огонь, глотать булыжники, прыгать в пропасть. Он делает то, что позволяет его здравый смысл. Здравый смысл нужно уметь находить и в общественной жизни и подчинять ему действия каждого члена общества. Мы делаем это не так, как вы, опираемся не на штыки или на финансовое превосходство, а на здравый смысл и согласие людей. И получается совсем неплохо. В конце концов, ученые и не цепляются за власть. Для них всегда на первом плане стояли их научные исследования. Но не представляю, что будет, если они отойдут от руля. Скорее всего, не придется долго ждать, когда к ним опять приползут и на коленях будут умолять вернуться обратно… — Посмотреть хотя бы на одного из этих тиранов, — злобно промычал Фэллер. — Один из них — перед вами, — скромно потупясь, признался Павловски. Для Фэллера, казалось, рухнуло само мироздание. По шкале его жизненных ценностей был нанесен сокрушительный удар. Как, все, чему его учили, его способности и опыт, его представления о жизни — всего лишь пустышка? Бизнесмен до мозга костей, он не мог в это поверить. Он как будто видел дурной сон и никак не мог избавиться от кошмара. Ха-ха, чего стоят все эти нобелевские лауреаты по экономике, жрецы финансовых доктрин, перед которыми он так преклонялся! Не более чем пустомели, востребованные лишь в свое убогое время! Он не знал, что ему делать. Он чувствовал себя совершенно посторонним в этом непостижимом и чуждом мире. Хоть снова стреляйся. Но повторять подобный эксперимент над собой Фаллеру не хотелось. Павловски же был невозмутим. Пора было возвращаться в институт, и Фэллера он взял с собой. Тот не понимал, какие виды на него имеет «член хунты», чтобы уделять ему столько времени. Они вместе присутствовали при отправке двух-трех экспедиций в прошлое. И тут Фэллера внезапно осенило. Однажды ночью он осторожно встал с постели и вышел в коридор. Затаив дыхание, в тусклом свете луны, проникающем через большое окно, миновал дверь в спальню хозяина, за которой слышалось мирное посапывание. Стараясь не споткнуться, он на ощупь пробрался к выходу из коттеджа. Снаружи было светлее, и уверенно, но стараясь не шуметь, отчаянный экс-бизнесмен зашагал к корпусу института. Он не заметил, что вслед за ним из дома выскользнула еще одна тень. По дороге Фэллер зашел в музей и сгреб пятерней с одного из стеллажей присмотренную им в прошлый раз кучку старинных золотых монет. Это может пригодиться, а теперь скорее назад, в такое милое сердцу прошлое! Он вошел в здание и сразу бросился к машине времени, теряющейся в глубоких сумерках машинного зала. Нависнув над пультом, он на какое-то мгновение застыл, но затем заставил себя нажать нужную кнопку… |