Онлайн книга «Искатель, 2007 № 12»
|
— Веселова скоро вернется! Знаю я ее! Замужество не ее дело! Она сама любит верховодить! Елизавета осмелилась задать вопрос: — Роман Октябринович, а когда она успела? Никто ведь не видел, как она с этим Сулейманом встречалась! — Да! — директор недовольно пожевал губами. — Восток дело такое! Женщина понравилась, мужчина и предлагает ей сразу замуж выйти! — А я думаю, — при разговоре присутствовал Мясоедов, он озорно подмигнул Елизавете, — что ей завязали рот, кинули в багажник машины и увезли силком. — Через всю Россию? — не поверила Елизавета. — Везде же посты ГАИ. Мясоедов продолжал веселиться: — Ты чего, девонька, откуда наив такой? В Европу, вон, через таможню возят живой груз, и ничего. Да притом каких красавиц. Только отстегивай на постах как надо, и можешь катить беспрепятственно хоть на край света. Помню, сам… — Не верю! — Ха-ха-ха! И вот сейчас, с утра пораньше, генеральный директор говорит Елизавете, что завтра с утра придет налоговая проверка. — Откуда вы об этом знаете? Директор посчитал, что тайна не стоит выеденного яйца, и, не раскрывая полностью источник информации, коротко пояснил: — Свой человек в инспекции на прикорме есть. Проверка не плановая. Плановая у нас должна быть на следующий год… Я попробую, конечно, еще навести справки, почему это вдруг… Если получится, конечно… Непонятно, чего им надо?.. Может, кто написал… Заказ чей… Но на всякий случай прошу еще раз просмотреть документы. Лиза не знала, что надо смотреть, но сказала: — Хорошо, Роман Октябринович, я постараюсь! Генеральный директор поморщился. Он не любил обращения к себе ни по фамилии — Кизяков, ни по имени-отчеству — Октябринович. Дед по отцовской линии у него был правоверным коммунистом и назвал сына Октябрином. Вот ему и досталось такое неудобовыговариваемое отчество. Поэтому каждому новому сотруднику он доверительно сообщал, что к нему можно запросто обращаться — Роман. За глаза его называли Фазан — за богемный вид, за умение хорошо и нестандартно одеваться. Молодые сотрудницы считали, что он ненавязчиво клеится, хочет выглядеть моложе своих лет, и тихо посмеивались. Другие были ближе к истине, говоря, что он стесняется своей пролетарской фамилии. А Костя Мясоедов, как всегда, зло шутил, глумился: — А жена у него — Пятилетка! — Да ты что? — Я сам чуть от удивления не упал, когда в паспорт заглянул. Представилась-то она Полиной. Я так и думал все годы. А она по паспорту Пятилетка!.. Гы-гы-гы, — смеялся он, веселя народ. — Собралась она как-то в Америку, а ее не пустили… Я думаю, по классовым соображениям. Тогда она тихо так — я у них в гостях вино пил — отзывает меня в сторону и спрашивает, нельзя ли ей как-нибудь помочь с визой? — Ну а ты? — А я возьми сдуру и брякни: «Отчего же нельзя… В наше время все можно… А в чем проблема?» — «Вот, завернули», — говорит она и протягивает мне пачку документов и отказ из посольства. Стал я с деловым видом перебирать их; чем, думаю, глупой бабе помочь можно, отказали и отказали. Ну, не поедешь, большое дело. Жила Америка последние годы без тебя и сейчас как-нибудь проживет. А она не уходит. Я паспорт листаю и думаю, как лучше отбрехаться от нее, а тут гляжу, глазам своим не верю, в графе имя вписано — Пятилетка. «Полина, — спрашиваю, — так ты Пятилетка на самом деле?» Она губы поджала и отвечает: «Да, представь себе». Не удержался я и хохотнул: «А твой Роман по паспорту — Фазан?» Слава богу, ей глупая шутка понравилась. Оценила она ее, рассмеялась. Кизяков ее любит богемно хвост распускать. Тогда я стал ей на уши лапшу навешивать, что американцы — материалисты. Конкретика во всем должна быть. Не пустили ее из-за того, что в паспорте не было указано, какая пятилетка… Их же, пятилеток, много было! |