Онлайн книга «Искатель, 2007 № 12»
|
— Зачем? — дурак спрашивает. Я ему отвечаю: — Ты, видно, никогда на медведя не ходил. — Истопи! Не помешает! Мало ли как дело обернется! И две машины с водителями, чтобы в пять утра с прогретыми моторами у моего забора стояли. — Сам за рулем буду! — докладает он мне. Долго ли, коротко ли, а утром я всю эту генеральскую компанию бужу. Они тянутся похмелиться. Я им дал чаю по два стакана выпить, и баста. На медведя, говорю, идете, а это вам не шутки. Морды скривили мужики. Чертыхаются, а ничего, молчат. Потом, говорю, разговеетесь. А если кто желает дома остаться, тогда может выпить. Сопят, но слушаются. Выгнал я их во двор. Еще ночь. А ночь светлая. Облака высоко. Снег под ногами хрустит. Смотрю, а это они хрустят солеными огурцами. Фляжка в кармане у Шпака оказалась. Так, для форсу больше, граммов на двести. Отвернулся я, думаю, пусть взбодрятся охотнички. Им, при их загривках, по семьдесят граммов — слону дробина. Отвязал Карая. Он у меня пес умный, знает, что на охоту идем. Так и ластится, старается в лицо лизнуть. Сели мы в две машины и поехали через лес к Красному Кусту. Деревенька, километров двенадцать от нас. Лет пять в ней никто не живет. А дорога есть, пробили мужики тракторами. Брошенные дома на кирпичи разбирают. Ага, приехали мы. Вылазьте, говорю. К берлоге на машине ходу нет. А сам смотрю на часы. Пока дойдем, еще часа два пройдет. Они хотели на лыжи становиться, я им отсоветовал. Бурелому там, куда пойдем, много, через каждые двадцать метров надо будет их отстегивать. Тут недалеко, говорю, вы лучше санки возьмите. Это зачем, спрашивают. А медведя на чем, на горбу понесете? Смотрю, мои мужики, совсем уверовали в меня. Даже топтать дорожку вызвались. Нет уж, идите за мной, говорю. Да постарайтесь поменьше шуметь. Идем, а сам я думаю, вот будет здорово, если кто-нибудь до меня медведя спугнул. Не простит мне Ворон такой шутки. Через час я привел их к берлоге. Фу, слава богу, смотрю снег в одном месте, там, где непролазь, на верхушке одного сугроба, желтый. И следов никаких. Значит, здесь он, лежит и не знает, что день последний его пришел. А я случайно на берлогу наткнулся, дня за три до этого, сам в Красный Куст ходил, дом разбирал. А тут снежок стал подваливать, я и решил через лес путь домой скоротать. По дорожке километров двенадцать, а напрямки тока семь. А из этих семи километр по лесу, остальное по ручью, по чистому ледку и прямо до дома. И вот тогда я и наткнулся на мишку. Смотрю, сугроб курится, сверху пожелтел. Парок из него идет. Эге, думаю, на берлогу наткнулся. Надо кого-то с лицензией приглашать, а тут сами начальнички припожаловали. Короче, тихо подошли, Карай рвется у меня, шерсть на загривке дыбом становится, но я его еще держу, не спускаю. У меня в руках рогатина и длинная слега, я ее по дороге срубил. Мужики доглядели, где берлога, когда я им показал. Расставил я их у себя за спиной полукругом — трех генералов и Ворона — и говорю: стрелять только в тот момент, когда мишка полезет из берлоги. В спящего не палить. Я ружье снял со спины, положил его в снег, в одну руку взял слегу, вдругую рогатину и спустил наконец Карая. Лай, крики, я слегой в берлоге шурую. Кстати, вы знаете, что такое рогатина? — неожиданно спросил участковый. |