Книга Искатель, 2007 № 12, страница 36 – Журнал «Искатель», Владимир Царицын, Дмитрий Щеглов

Елизавета видела, как от этих слов передернуло Костю Мясоедова. Он сделал еще один большой глоток из стакана. А Эдит продолжала:

— Но заглушить зов родной крови я не могла. Он безумно любил Максимку, постоянно носил с собою его фотографию и очень болезненно переносил разлуку с ним. Да, он сделал выбор в пользу сына, и я его не виню. Мстить ему за это не собиралась и не собираюсь. Других мотивов у меня нет, а интереса тем более. Я ему всегда говорила, что он может считать себя в любой момент свободным человеком.

— И я ему тоже сказала, что он может себя чувствовать свободным человеком! — произнесла хозяйка дома. — Никто его дома не держит. Уходишь, уходи. Плакать и скандалы устраивать не буду.

Мясоедов возмутился:

— Вот гад, пристроился. Это ж надо так уметь. Везде ему карт-бланш. У тебя, Полина, он свободный человек. Свободный человек у Эдит. А тут всю жизнь ходишь, как болонка на привязи.

— Почему болонка? — не поняла Полина.

Елизавета непроизвольно улыбнулась.

— А потому, — серьезно заметил Мясоедов, — что еще с детства так повелось. Как мать на поводке начала меня водить, так и пошло-поехало. На поводке и в семью академика Печкина передали. Я ведь плебей по рождению, а тут попал в среду академической плутократии. Сбегу, бывало, так что ты думаешь? Найдут. Придут Зойка с тещей за мной к Эдит, а та хоть бы повоевала за меня, нет. Дает им защелкнуть ошейник на моей вые. Полина, поверь, — сказал Костя Мясоедов, — я никогда не испытывал к Роману неприязни. Ну и что, что он отбил у меня Эдит.

— Не отбил, а ты сам меня бросил, — поправила Эдит. — Тебе, Костенька, нечего на него обижаться. Он занял свободное поле. Ты в это время был занят с молодой женой. У вас был медовый месяц.

Полина подвела черту под рассуждения Эдит и Кости:

— Значит, месть из чувства ревности отменяется.

— Да — и с моей стороны, и с ее! — Мясоедов поторопился высказаться и за себя и за Эдит. — Мы люди цивилизованные.

Елизавета предположила, что хозяйка дома преследует какую-то свою, лишь ей известную цель. Пока Эдит и Константин рисовали себя белыми и пушистыми, она накрыла стол. Появилось вино, разнообразные закуски, посередине блюдо дымящихся пельменей. Если бы они нежданно-негаданно здесь не появились, можно было бы подумать, что в этом доме ждут гостей.

— Неплохо Романа с работы встречали! — не утерпел Костя, чтобы не сказать колкость. Натура брала свое.

Елизавета не стала отказывать себе ни в чем. Она любила вкусно поесть и считала это чуть ли не главной радостью в жизни. Если попадала в гости, то старалась от каждого блюда попробовать понемножку. Но ей не дали насладиться в полной мере едой, разговор пошел о делах фирмы. Константин Мясоедов его начал. Он сказал:

— Чтобы полностью отмести от себя подозрения, Полина, я введу тебя в курс дел на нашей фирме.

Лиза заметила, как у хозяйки дома зажегся в глазах нетерпеливый огонек. Пока никто этого не заметил, она быстро опустила голову.

— Так вот, — продолжил Мясоедов, — дела на фирме последнее время шли не очень. Ты же знаешь, Поля, сколько денег мы вбухали в это строительство офисного здания? Миллионов пять. Особняк получился конфетка, с фронтона даже позолотой отделали, мелочь осталась, завершающие штрихи, и можно сдавать в аренду или вообще продать. Три тысячи квадратных метров офисный центр, и еще земли сколько. А когда брали этот сгоревший детский сад, там кроме обгорелых бревен ничего не было. А сейчас цена квадратного метра подскочила в нашем районе до восьми тысяч долларов за метр. Наш особняк вообще золотой стал, двадцать четыре лимона стоит, а если вместе с землей, так и все тридцать. Вовремя с ним подсуетился Роман, — довольно потер руки Мясоедов. — Правда, кредит висит на нас приличный — два миллиона долларов. Но даже если оставить себе триста метров под фирму, а остальные 2700 метров сдавать в аренду по цене 800 долларов, мы за год этот кредит отобъем. Так что здесь с какого боку хочешь подходи, а причин для того, чтобы устраивать разборки с Романом, не было. Кредит в любом случае гасился. И банк об этом отлично знал.