Книга Искатель, 2007 № 07, страница 81 – Журнал «Искатель», Станислав Родионов, Сергей Чекмаев

— Именно, — самодовольно подтвердил капитан.

Пресекая это самодовольство, Рябинин сообщил, пробуя выразить интонацию травницы:

— Игорь, а ведь плавает.

— Кто?

— Водяной. Его видели. Голова круглая и блестит, как у тюленя.

Палладьев молчал, видимо, давил откровенную усмешку. Придавив, спросил вежливо:

— Сергей Георгиевич, тогда кого же мы поймали?

— Антона, бойфренда Варвары.

Теперь капитан наверняка готовил вопрос поехидней: Рябинин чувствовал его ядовитое набухание.

— Сергей Георгиевич, что же этот водяной делает в озере? Живет?

— Нет, ищет.

— Что ищет?

— Игорь, а мы что ищем?

— Преступника, но уже нашли.

Рябинин усмехнулся погромче. Работа у них общая, но был оттенок: уголовный розыск искал преступника, следователь — улики. Палладьев стеснялся сказать, что опера уже не ищут: преступник сидит в камере изолятора временного содержания.

Боясь прослыть дураком, капитан решился на вопрос:

— Сергей Георгиевич, а что же мы ищем?

— Унитазы.

Капитан удержался от вопроса, наверняка тоже неумного: если преступник задержан, то на кой ляд унитазы? Задал другой, поумней:

— Дони… в озере?

— В лаборатории нет. Где же им быть? Придется озеро протралить.

Капитан знал грех оперов. Если подозреваемый задержан, то работать охота пропадала. И Палладьеву захотелось сказать про себя в трубку, что он не капитан, а дурак в натуре: унитазы везли из-за рубежа, и получается, за ними охотились преступники. Получается, унитазы что-то значили.

— Капитан, в доме Варвары следы жизни мужчины не заметил? Того же Игната…

— Заметил, под кроватью стоит гиря.

— Какая?

— Пудовик.

— Вот? Ее мне в цепи и не хватает.

Некоторые мысли следователя капитан не совсем понимал, а некоторые совсем не понимал. Что-нибудь из политики или философии. Тогда капитан переспрашивал. Но не о гире и не об унитазах.

— В какой цепи? — угрюмо спросил Палладьев.

— Игорь, на гирьку бы глянуть…

— С какой целью, Сергей Георгиевич?

— Читал «Золотого теленка»?

— Понятно, будем гирю пилить.

Время следователя зажато Уголовно-процессуальным кодексом не слабее железнодорожного расписания. Точно определены сроки содержания под стражей и сроки расследования преступлений. Не уложился — выпускай или проси отсрочку у начальства.

Рябинин приехал в изолятор временного содержания к Артамошкину. Надо допросить, взять санкцию на арест и отправить его из этого изолятора в следственный.

Тюрьма не красит. Рябинин Игната узнал не сразу, тот вроде бы стал меньше ростом и как бы съежился. Видимо, взамен мокрой одежды на нем была чужая, кургузая.

— Рябинин, вас уволят за издевательство над задержанным. Мой адвокат подаст жалобу, — сообщил Артамошкин довольно-таки бодрым голосом.

— Игнат, я тоже против подобных методов. Это был импульсный рывок капитана.

— Значит, его надо гнать, как оборотня в погонах.

— Мне вывернуться просто. Объясню, что проводил следственный эксперимент. Вынесу постановление, понятые были…

— Насчет чего же экспериментировали?

— Смотрели, умеешь ли плавать.

— Зачем сшибать с ног и бросать в воду?

— Игнат, а добровольно ты бы в озеро полез?

Допрос забуксовал с первых же минут, потому что сместился центр его тяжести. Как правило, следователь обвиняет и требует. Здесь же выходило, будто они поменялись местами: Артамошкин выглядел потерпевшим. И Рябинин его осадил: