Книга Искатель, 2007 № 08, страница 45 – Журнал «Искатель», Виталий Прудченко, Евгений Прудченко, и др.

Верочка недовольно скривила губы. Ничего, проглотит.

— Так ты не будешь искать Гришаню?

— Буду, милая, буду. Не могу же я тебя бросить в твоей беде!

К тому же, добавил я про себя, если Гришаня не найдется, ты вернешься ко мне. А мне такое счастье и с доплатой не нужно.

Я вытянул из брючного кармана длинный лоскут бархата и положил Верочке на колени.

— Я нашел его в прихожей. Откуда он у тебя?

— Муж привез.

— Вот этот лоскут? Как сувенир из дальних рейсов?

— Всего было десять метров. Гришаня сказал, что мы пошьем одинаковые костюмы. И поедем отдыхать в Прибалтику. Он обязательно хотел съездить в Прибалтику.

— И давно он привез?

— Месяца три назад. В очередной раз где-то подрабатывал.

— Он часто подрабатывал?

— Почти все время. Днем отрулит у себя, приедет, пообедает — и как во вторую смену.

— И что он возил?

— Не знаю, не рассказывал. А что можно возить? Грузы!

Верочка еще плотнее укуталась в остатки покрывала.

— И все десять метров оставались у тебя дома?

— Я пошила себе юбку. Три с половиной метра продала Лильке из «Рубина». Ты ее не знаешь.

— Гришаня был в курсе твоих манипуляций с бархатом?

— Нет. Он ни о чем не догадывался. Большая часть материала постоянно находилась в гардеробе.

Мы одновременно посмотрели на распахнутый гардероб и сваленную возле него одежду. Она лежала как груда старого забытого барахла.

— Я думаю, что там теперь нет бархата.

— Почему? — Верочка не удивилась, а спросила так, будто я отказался от чая.

Что я мог ответить? Я и сам не все понимал до конца.

Поднял с пола подушечку, чудом уцелевшую, положил на диван:

— Тебе лучше?

— Да.

— Поехали ко мне.

— А если Гришаня вернется?

— Мы оставим ему записку. С номером моего телефона. Будешь ждать его звонка.

Телефон в записке я не указал. И своего имени тоже. И саму записку перед уходом сунул себе в карман. Мне еще не хватало, чтобы меня тоже искали, нашли и тыкали носом в обои.

Мы ехали ко мне домой. Заморосил густой дождь. Я запустил дворники и остановился на перекрестке. Светофор таращил свой алкогольный глаз. Капли дождя на ветровом стекле стали похожими на капли портвейна.

Верочка после долгих раздумий спросила:

— Может, лучше в милицию заявить?

Я отрицательно покачал головой, осторожно двинул машину по мокрому асфальту и произнес:

— Ткань, из которой ты пошила себе юбку, пол года назад привезли из Франции. Потом на склад швейной фабрики совершили налет. Двое из охраны ранены. Один убит. Бархат, естественно, исчез. Если ты хочешь быть женой обвиняемого в убийстве, мы заедем к ближайшему участковому.

Верочка всхлипнула и ничего не ответила.

Я завернул в наш двор и замер под акациями — второй раз за сегодняшний вечер. Часы на приборной доске показывали двадцать один час пятьдесят минут.

Находясь в здравом уме и твердой памяти, я вступил на путь, цвет которого подобен цвету ночи.

«Если не спится ночью, то это еще не бессонница; и не следует спешить с успокоительными прогулками — в темноте обязательно обманут или дадут по морде».

2-я Теорема Колесовского

Меня спасла та самая лягушка, которая еще хлюпала во мне, провоняв все вокруг себя смердючим страхом.

Я уже сделал поворот, на полкорпуса вывел «Жигули» на другую улицу, когда что-то холодное скользнуло по животу и ткнуло острыми коготками в печень. Я охнул и принялся растирать бок. Это и задержало меня у входа в мышеловку.