Книга Искатель, 2007 № 08, страница 2 – Журнал «Искатель», Виталий Прудченко, Евгений Прудченко, и др.

— Хорошо, — кивнул он. — Я готов вас выслушать. Только уговор такой: решение приму после беседы — в зависимости от существа проблемы. Вдруг вопрос вообще за пределами моей компетенции? А соблюсти приватность обещаю в любом случае. Идет?

— Идет, — согласился Председатель ФАС после легкой заминки.

— Мне надо принять душ.

— Обязательно. Я буду ждать вас в машине у входа — черный «Порше кайен турбо» с маячком.

Несмотря на то что Федеральная антисектантская служба была ведомством молодым, ей выделили целое здание — особняк на Ленинском проспекте. На входе стояла пара молодцев в черном камуфляже с нарукавными нашивками в виде белого голубя. Еще двое секьюрити, с такими же шевронами и при оружии, встретили их в приемной руководителя.

— Однако! — заметил Костромиров, усаживаясь в предложенное кресло. — Охрана у вас, гляжу, преизрядная. Кстати, ваша Служба к какому министерству относится? К Минюсту или Минкультуры?

— Мы находимся в прямом подчинении председателя правительства, — ответил Шигин, значительно поджав губы. — Но вы правы, инициатива создания ФАС исходила от обоих этих министерств. Разумеется, мы работаем в тесном контакте с правоохранительными органами. А также имеем полное понимание со стороны Московской Патриархии. Пользуемся, так сказать, духовной поддержкой. Полагаю, не нужно объяснять почему. А что касается повышенных мер безопасности, им есть свое объяснение. Позже вы сами это поймете.

— Ого, раз подчиняетесь напрямую Премьеру, значит, должность ваша, считай, министерская, так? Я и не предполагал, что наше правительство придает такое значение работе с религиозными объединениями.

— Не с объединениями, — поправил его Шигин, — а с сектами. И не работе, а борьбе. Мы созданы именно с этой целью — для борьбы с сектами. Разумеется, речь идет лишь о тоталитарных сектах деструктивной направленности.

— Давно пора, — согласился Горислав. — А то множится эта нечисть, как поганки после дождя.

— Рад, что встретил в вашем лице единомышленника, — серьезно заметил Председатель Федеральной службы. — Чай, кофе?

— Не отказался бы от рюмки коньяку.

— Извините, Горислав Игоревич, — развел руками Шигин, — но спиртное на моем корабле под безусловным запретом. Как и табакокурение.

— Тогда кофе.

Иван Федорович распорядился по селектору. Костромиров тем временем огляделся. Кабинет руководителя ФАС имел овальную форму. Главенствующее положение в интерьере занимал, естественно, рабочий стол — массивный, приземистый, темного дерева. По периметру стояли стулья, числом двенадцать, с высокими прямыми спинками и жесткими, неудобными сиденьями. Имелся еще книжный шкаф с девственно пустыми полками; лишь одна книга в толстом кожаном переплете сиротливо пылилась в его недрах. Вся мебель имела какой-то подержанный, казенный вид. Единственная более-менее комфортная вещь — кожаное кресло, на котором сейчас сидел Горислав, — находилась напротив стола Председателя. Сам хозяин кабинета довольствовался простым стулом, столь же мало приспособленным для сидения, как и остальные двенадцать его собратьев.

Легкое оживление в этот почти казарменный интерьер вносили две иконы по углам — современные списки с Владимирской Божьей Матери и Троицы Рублева, да еще портрет, висевший за спиною начальника. Горислав пригляделся. Судя по характеру письма и состоянию полотна, картина старинная, начала XIX века. А изображен на ней был почтенный старец в кафтане допетровского покроя, безбородый и безусый, с лицом мертвенного цвета, на котором ярким пятном выделялись красные влажные губы. Старик этот странным образом напоминал хозяина кабинета. Не внешним обличьем, а застывшим на лице выражением: та же мрачноватая, почти скорбная мина, тот же цепенящий взгляд угольных глаз из-под кустистых, сурово нависающих бровей. Роднило их лица и еще нечто… нечто трудноуловимое… какая-то загадочная харизма, что ли? По низу полотна церковно-славянской вязью шла надпись: «Иже исказиша сами себя царствия ради небеснаго. Могий вместити да вместит».