Книга Собеседование, страница 73 – Крис Юэн

Если только в MarshJet не врали.

Вот в чем беда: без доступа к черным ящикам можно раскрутить любую теорию заговора.

— Погибло двести десять человек, – повторила я.

Я непрерывно возвращалась к этому. Потому что это подтверждало глубину, трагичность, неотвратимость ситуации. Подтверждало неоспоримое. Одним из погибших был Марк.

Пятница, 20:35

Привет, это я. Я в самолете, все по расписанию. Звоню сказать, что я тебя очень люблю. До встречи в Лондоне. Надеюсь, ты уже крепко спишь.

Это были последние слова, которые Марк сказал мне. Он оставил сообщение. Я отключила звук на телефоне и легла спать. Я до сих пор хранила это сообщение на телефоне. Редко проходил день, чтобы я не переслушала его. И да, оно доводило меня до отчаяния, но в то же время утешало. Еще и поэтому я хотела, чтобы Джоэль вернул мне мой телефон.

Я любила слушать голос Марка и то, с какой нежностью он произносил эти слова. Любила, как он говорил, что любит меня. Любила, как он говорил, что надеется, что я крепко сплю.

На записи он почти шептал. Я представляла, как он сидел рядом с другим пассажиром, которого не хотел беспокоить. Или боялся, что его услышат коллеги.

Он говорил и писал мне такое бесчисленное количество раз перед полетами. И я писала и говорила ему о том же. Сели. До скорой встречи. Я тебя люблю.Слова, которые говорят на случай, если случится худшее. Слова, отвращающие беду.

Но беда пришла все равно, и ничто не могло ее отвратить.

Конечно, мне снились сны, где все вышло иначе. Где я брала трубку и умоляла его выйти из самолета. Говорила ему, что у меня дурное предчувствие. Все что угодно. И он слушал меня, и я спасала его.

Но, конечно, в реальности я никого не спасла. Не могла спасти. И эта чудовищная действительность обрушивалась на меня заново каждый раз, когда я просыпалась и обнаруживала, что одна в постели, или когда я переслушивала ночью его сообщения и заливалась слезами.

Когда мы еще были вместе, до его смерти, мы занимались любовью, а потом, в самые нежные минуты, я клала руку ему на грудь, чтобы послушать, как часто бьется его сердце. Мне нравилось лежать так с закрытыми глазами и слушать, пока постепенно мне не начинало казаться, что его сердце бьется в моей ладони. Я представляла, что могу спрятать его в руке, как прячут бабочку. Потом я медленно отнимала руку, подносила ее к своему сердцу и на мгновение ощущала, как два биения сливаются и переплетаются. Будто мое и его сердце соединялись.

С тех пор как самолет Марка разбился, я множество раз пыталась повторить это. Я клала руку себе на грудь. Чувствовала под кожей биение своего сердца, закрывала глаза и пыталась услышать далекое эхо его сердцебиения в моей ладони. Но я больше не могла вызвать его в своем воображении. Думаю, именно это убедило меня, что его больше нет. Каждый раз это напоминало мне о том, что у меня забрали незаменимое.

У нас с Марком была такая связь, которую невозможно подделать. Я любила его всеми силами души. И продолжаю любить после смерти. И всегда буду любить.

И поэтому я знала, что Джоэль мне врет. Точно врет про Марка – возможно, и об остальном тоже.

Не то чтобы я не хотела ему верить. Потеря Марка была для меня такой абсолютной, что казалась совершенно немыслимой. Даже сейчас я знала: отдам что угодно, сделаю что угодно, лишь бы положить руку ему на грудь и почувствовать биение его сердца в своей ладони.