Книга Собеседование, страница 115 – Крис Юэн

На меня дохнуло холодным бетоном. Лампа болталась из стороны в сторону, и на стенах беспорядочно вспыхивали трещины света. Вспышки выхватывали из темноты гладкие бетонные стены лифтовой шахты и металлические кабели толщиной с мое запястье, уходящие вниз посреди нее. А внизу – далеко, почти у самого дна пропасти – виднелись механизмы на крыше лифта.

Джоэль молча изучал Марка Хардинга, стоявшего перед ним в ночном фойе. Мертвеца. Призрака.

— И? – Марк указал на пистолет в руке Джоэля. – Пристрелишь меня?

Он сказал это просто и ясно, и голос его странным образом не нарушил тишины холла.

— И мы поговорим, Марк.

— Ты не будешь со мной разговаривать, тебя не на эту роль назначили.

— Сначала нам все-таки придется немного поболтать. Тебе надо будет убедить меня, что ты нигде не спрятал никаких документов или материалов. Что нет заранее записанного признания, которое окажется у обвинения или у газет, если ты исчезнешь.

Он наблюдал, как Марк бросил взгляд на Люка. Разглядел кровоподтеки на голове и лице Люка, увидел, как тот заваливается на левый бок, как тяжело дышит.

— Сначала я хочу увидеть Кейт. Убедиться, что с ней все в порядке.

— Как только договорим. Сперва убеди меня.

— Нет, я хочу увидеть ее сейчас же.

Джоэль покачал головой.

— Так мы делать не будем.

— Я мог бы выбежать на улицу, поднять крик и позвать на помощь.

— А я мог бы застрелить тебя и Люка раньше, чем ты откроешь дверь. Но я не буду стрелять, потому что ты не станешь убегать. Мы с тобой поговорим, Марк. Ты же знаешь, как все должно быть.

Он как будто секунду обдумывал это, а затем осторожно кивнул. Никакой драмы. Никаких попыток торговаться или молить о пощаде. Джоэль уже видел такое прежде. Тот, кто доходит до самого конца, обычно понимает, что выбора у него уже не осталось.

Он знал это чувство.

В каком-то из его карманов вибрировал телефон. Полночь. Срок, назначенный Фергюсом Маршем. Джоэль решил не отвечать. Телефон стоял на беззвучном, и его гудение не доносилось до чужих ушей даже в тишине холла.

— Куда мы идем? – спросил его Марк.

— Есть одно место на примете.

Фергюс Марш слушал, пока гудки не оборвались. С той стороны молчали. Никаких признаков жизни.

В хрупкой неподвижности, воцарившейся после звонка, он ощутил недоверие и усталость. Не верилось, что человек, которого он нанял, не справился. У него были безукоризненные рекомендации.

— Подключайте запасной вариант, – сказал ему Доминик. – Немедленно.

— Нет, – прохрипел он. – Мы подождем.

— Мы не можем ждать, нужно заканчивать.

Он выдержал взгляд Доминика, которым тот без слов вызывал его на спор.

Ты мне это уже говорил.

Он тогда, конечно, знал, что решение чудовищно. Что это отвратительное, непоправимое зло. Но Доминик настаивал, что времени искать других решений нет. Что они так погрязли в публичной лжи, что правда будет для них смертельным приговором.

Тогда он дал слабину. Он позволил себя убедить. Марка Хардинга нужно было остановить. Навсегда. Насовсем. Убийство одного спрячется за значительностью преступления гораздо более ужасающего.

А теперь? Не дает ли он теперь такую же слабину? Он понимал, что его упрямство по крайней мере отчасти порождено нежеланием признавать реальность. И разве в чем-то ему не хотелось, чтобы Доминик ошибся? Доказать, что из них двоих главный он?