Книга Любовь вопреки запретам, страница 89 – Сандра Лав

Сейчас она кажется такой беззащитной перед лицом грядущей битвы, и это пробуждает во мне первобытную ярость вперемешку с бесконечной, сокрушительной нежностью.

— Их слишком много, выдохнула она.

Она судорожно сглотнула, задрожали ее тонкие пальцы на холодном камне парапета. Мишель смотрела вниз, туда, где в густых тенях копошилась скверна, и в ее широко распахнутых глазах отражался первобытный ужас.

— Я чувствую их, она запнулась, голос ее стал ломким.

— Чувствую их темную, вязкую силу.

— А они чувствуют тебя, отрезал я, и мой голос прозвучал грозно. Внутри меня всё натянулось. Я сделал шаг ближе, загораживая ее своей тенью от этого ледяного дыхания бездны.

Мишель вскинула на меня взгляд — быстрый, затравленный.

— Мой отряд будет здесь совсем скоро, сказал я ей, стараясь вложить в эти слова всю уверенность.

— Думаешь, это поможет? — едва слышно прошептала она. Ее плечи поникли под тяжестью этого осознания. Я коротко усмехнулся, глядя на то, как она съеживается под моим взором.

— У меня большое войско, им нужно бояться, кивнул в сторону врагов. Мишель скривилась, скрещивая руки на груди.

— Если это не поможет, продолжает она, я усмехнулся.

— Мои ребята никогда меня не подводили Мишель, сказал ей. Она внимательно смотрит на меня, пока просто не кивнула.

— Посмотрим на твоих ребят, если они успеют, сказала чуть слышно.

— А где же твой хваленый уважительный тон, Мишель? — протянул я, замечая, как она скривилась.

Я подошел еще ближе, нарушая все границы.

— Как ты спала? Как ты себя чувствуешь?— перешел я на шепот.

Мишель судорожно обняла себя за плечи, словно пытаясь защититься не от холода, а от самой мысли о моем присутствии. Она упрямо смотрела перед собой, в серую пустоту горизонта.

— Хорошо спала, чувствую себя прекрасно, бросила она.

Оскалился. Она врала вчера, утверждая, что не любит, и врет сейчас, пряча за этой маской изнуряющую боль. Она любит меня — я видел это в каждом ее вдохе, в том, как ее тело невольно тянулось к моему, несмотря на весь лед между нами. Любит так же неистово и обреченно, как и я ее.

— Снова врешь, сказал я, не отрывая взгляда от ее бледного профиля.

— Твое вранье я чувствую кожей, Мишель. Оно вибрирует в воздухе, оно звенит в твоем голосе. Меня не обманешь. Я чувствую всё, что ты так отчаянно пытаешься скрыть под этой фальшивой злобой. Меня не провести! — я до хруста сжал кулаки, борясь с желанием коснуться ее и встряхнуть, чтобы выбить эту ложь.

— Ты ничего не знаешь! — начала она, вскидывая голову в попытке защититься, но я оборвал ее в то же мгновение.

Я резко, почти грубо развернул ее к себе, заставляя смотреть прямо в глаза, где бушевал пожар.

— Знаю больше, чем ты можешь себе представить, Мишель! Я чувствую тебя всю, зарычал я, и мой голос сорвался на хрип.

— Вчера ты ответила на мой поцелуй. Ответила так, будто это был твой последний глоток воздуха. Ты хотела этого, я склонился к самому ее лицу, обжигая дыханием.

— Зачем ты продолжаешь лгать, что не любишь меня?

Я пытался достучаться до нее, пробить эту ледяную стену. Мишель зажмурилась, отчаянно качая головой из стороны в сторону, словно мои слова причиняли ей невыносимую муку.

— Я не буду отвечать на твои вопросы, Вальтер, выдавила она сквозь стиснутые зубы, и в этом ее упрямстве я видел лишь еще большее подтверждение своей правоты.