Книга Любовь вопреки запретам, страница 85 – Сандра Лав

Посмотрел на закрытую дверь комнаты Мишель. Я чувствовал её хрупкость за этой напускной силой.

— Я отогрею её, прошептал в тишине, давая обещания самому себе.

— Даже если мне придется сжечь самого себя, чтобы дать ей тепло. Она больше не будет одна. Никогда.

Мишель

Я плеснула в лицо ледяной водой, едва сдерживая судорожный вздох. Капли стекали по шее, забирались под ворот ночной сорочки, но этот холод не помогал — он лишь подчеркивал тот невыносимый, фантомный жар, что до сих пор тлел на моих губах.

Закрыв глаза, я зажмурилась. Перед внутренним взором тут же вспыхнул его взгляд — темный, голодный, полный той невозможной нежности, которая пугала меня.

Вчерашняя ночь. Я чувствовала, как внутри всё дрожит. Сглотнув комок, вставший в горле, начала лихорадочно собираться. Каждое движение давалось с трудом: пальцы не слушались, пуговицы на платье казались непосильной задачей. Я не могла больше оставаться в этой клетке.

Жозефина сидела в кресле. Она молчала, на её губах играла странная, понимающая улыбка. Она видела меня насквозь. Врать себе было невыносимо, но притворяться перед ней — еще тяжелее.

— Ты нервничаешь, Мишель, негромко произнесла наставница.

— Ничего подобного, огрызнулась я, слишком резко дернув ткань платья.

— Я просто, просто устала.

Я прикусила губу, чувствуя на ней привкус вчерашнего поцелуя, ведь почти не спала. Всю ночь пролежала на холодном полу, прижавшись щекой к дереву двери, потому что только так могла чувствовать его дыхание по ту сторону. Я ненавидела себя за эту слабость, за эту привязанность, которую не смогли выжечь ни два года разлуки. Заснула только под утро, изможденная собственной болью, прямо там.

— Ты переживаешь из-за того, что произошло ночью, Жозефина сделала шаг ко мне.

— Ты плакала, Мишель. Я слышала.

Я замерла, скрестив руки на груди, словно пытаясь защитить то немногое, что осталось от моей гордости. Молчание затянулось, становясь удушливым.

— Помоги мне выйти, взглянула на неё, и в моем взгляде была мольба, смешанная с яростью.

— Я не собираюсь больше здесь прятаться.

Жозефина подошла ближе. Её руки легли мне на плечи, пресекая попытку отстраниться. Она заглянула мне в самую душу.

— Ты любишь его, Мишель, внезапно, без тени сомнения, произнесла она.

Сердце пропустило удар, а затем пустилось вскачь, колотясь о ребра. Я хотела возразить, хотела рассмеяться ей в лицо, но голос пропал.

— Любишь, повторила она за меня, и в её интонации не было торжества, только глубокая печаль.

— Я вижу, какое напряжение искрит между вами. Он понял, Мишель. Он наконец осознал, что ты — его жизнь.

Я яростно покачала годовой, вырываясь из её объятий. Глаза обожгло непрошеными слезами, но я смахнула их тыльной стороной ладони.

— Нам нельзя быть вместе, Жозефина! — мой голос сорвался на крик, полный отчаяния.

— Ты не понимаешь? Между нами не просто обида, между нами пропасть из крови, законов и сломанных жизней! Он — глава могущественного клана оборотней, я — ведьма-отступница, за которой охотится собственный отец.

Я прижала ладони к горящим щекам, чувствуя, как внутри всё рушится.

— Нам нельзя, прошептала уже тише, обращаясь скорее к себе, чем к ней.

— Нельзя, повторила я.

— Почему? — голос Жозефины стал низким. Она обхватила мое лицо ладонями, заставляя смотреть прямо на нее.