Книга Любовь вопреки запретам, страница 83 – Сандра Лав

Всю эту бесконечную, высасывающую душу ночь я провел здесь, на холодном полу перед её дверью. Я не сомкнул глаз ни на мгновение, хотя разум твердил, что мне нужен отдых перед грядущей бурей. Но какой может быть отдых, когда за тонкой преградой рушится мир той, кто для меня дороже самой жизни?

Я сидел, вслушиваясь в каждый её всхлип, в каждый рваный вздох, и с каждым звуком моё собственное сердце покрывалось новыми трещинами. Её боль просачивалась сквозь древесину, окутывала меня, уничтожая изнутри. Это было физическое истязание — знать, что причиной этого ада стал я сам.

Только когда предутренний сумрак начал сгущаться, а надрывный плач сменился тихим, мерным сопением, я позволил себе первый глубокий выдох. Она уснула. Боль, терзавшая нас обоих всю ночь, наконец отступила в тень сна.

Я смотрел в пространство перед собой, и в этой тишине ко мне пришло окончательное осознание: мне плевать.

Плевать на законы клана, на чистоту крови, на древние предрассудки и шепот за спиной. Если ценой за её присутствие в моей жизни станет моё изгнание или война со всем миром — я заплачу эту цену, не раздумывая.

Мишель — это мой центр, моё спасение, и неважно, кто она и к какому миру принадлежит. Я завоюю её заново..

Тихие, осторожные шаги заставили меня вскинуть голову. В слабом рассвете показалась Жозефина. На её лице застыла мягкая, понимающая улыбка — смесь печали и надежды. Она протянула мне чашку горячего чая, и я принял её, чувствуя, как тепло обжигает застывшие пальцы.

— Она успокоилась, глава, негромко произнесла она, проходя к перилам и глядя на просыпающийся двор.

Я тяжело поднялся, кости отозвались глухим хрустом. Подойдя к ней, я уставился на пар, поднимающийся над кружкой. Голос мой звучал хрипло, надтреснуто:

— Она не простит. Это гложет меня. Я вижу этот холод в её глазах, и он убивает меня.

— Неужели вы решили сдаться? — она чуть прищурилась, и в её голосе послышался вызов.

— Ни за что, мой ответ был мгновенным, низким рыком, вырвавшимся из самой глубины груди. Пальцы сжались на кружке так, что она едва не треснула.

— Трудности меня не пугают. Тем более, если на кону стоит сердце женщины, которую я люблю до безумия. Я упустил её однажды, позволил тьме и сомнениям встать между нами. Больше я такой ошибки не совершу.

Жозефина помолчала, а затем, словно невзначай, спросила:

— Мишель говорила, что у вас была истинная.

Я сглотнул, чувствуя, как внутри всё напряглось. Была ли та связь истинностью в полном смысле этого слова? Теперь я сомневался.

— Разве вы не чтите законы природы, Вальтер? Разве истинность не выше всего? — продолжала она.

Я посмотрел на первые лучи солнца.

— Моя истинная погибла пять лет назад. Пять долгих лет. Память о ней стала тусклой. Три года я честно нес свою скорбь, считая это своим долгом, своим бременем. И я нес бы его до конца дней, если бы не появилась Мишель. Она не просто заменила кого-то — она выжгла всё прошлое, заполнив собой каждую клеточку моего существа.

Я повернулся к Жозефине, и мой взгляд, должно быть, пылал тем первобытным огнем, который невозможно подделать.

— Истинность — это подарок судьбы, но то, что я чувствую к Мишель — это мой осознанный выбор. Я полюбил её сам, вопреки всему, каждой каплей своей крови. И это чувство, оно мощнее любого предназначения. Мой волк не просто принял этот выбор — он преклонился перед ним. И я докажу ей это, чего бы мне это ни стоило.