Книга Любовь вопреки запретам, страница 69 – Сандра Лав

Любовь и обида, надежда и отчаяние — всё смешалось. Я едва стояла, удерживаясь лишь на остатках своего упрямства, пока он продолжал уничтожать меня своим молчанием.

Вальтер

Я невольно сглотнул, глядя на неё сверху вниз. Гнев, который только что распирал мне грудь, вдруг сменился глухой, ноющей болью где-то под ребрами. Под её глазами залегли тяжелые, почти черные тени. Она была истощена — я чувствовал это каждой клеткой своего существа. От неё веяло холодом и слабостью.

Она стояла передо мной, такая хрупкая в этом нелепом халате, и всё же отчаянно пыталась казаться стойкой. Но я видел её настоящую. Видел, как её взгляд — мятежный и потерянный одновременно — лихорадочно бегает по моему лицу, как она жадно, до боли в легких, ждет моего согласия. Она хотела спасти нас ценой своей жизни, и эта мысль заставляла мою кровь закипать от ярости на нее и на самого себя.

— Этого не будет. Я запрещаю, повторил я. Это было мое последнее слово.

Мишель судорожно сглотнула и на мгновение зажмурилась. Когда она открыла глаза, в них уже не было надежды — только холодное, ядовитое пламя.

В этот момент черный ворон каркнул и приземлился ей на плечо, я удивленно взглянул на это.

— Что там происходит Квирл, спросила она его. Глаза ворона были черные и направлены на меня со злостью.

— Много ведунов хозяйка, сильные, заговорил он удивляя меня. Мишель улыбнулась, погладила его по голове.

— Сильные, повторила она эту фразу, зажмурившись на мгновение.

— Новые фокусы, хрипло спросил я, кивая на птицу. Тот встал на дыбы. Мишель слабо улыбнулась.

— Тебя это не касается, прокаркал ее ворон. Я усмехнулся, исподлобья смотря на нее.

— Кто это, спросил уже ее, она упрямо вздернула подбородок.

— Ты уже слышал ответ, сказала мне.

я пропустил это мимо ушей.

— Иди обратно в свою комнату, приказал я ей, волнуясь за нее.

Она пошатнулась, хотела мне возразить, но не смогла, её рука непроизвольно взметнулась к голове, пальцы впились в виски.

Рефлексы сработали быстрее сознания. Мои руки замкнулись на её талии, рывком притягивая её к себе. Я почувствовал, как она задрожала — мелкая, частая дрожь прошла по её телу от моего прикосновения, выбивая из меня остатки самообладания. На мгновение я замер, не в силах пошевелиться. Я прикрыл глаза, жадно впитывая эту запретную минуту близости.

Она была здесь, в моих руках, такая близкая и такая недосягаемая. Моя личная пытка. Моя единственная слабость.

— Ты, похоже, снова плюешь на свое здоровье, прорычал я ей прямо в макушку, стараясь скрыть за грубостью тот ужас, что шевельнулся в душе.

Одним резким движением я подхватил её на руки, прижимая к своей груди.

Выругался ей в макушку, сжимая сильнее в своих руках.

Мишель молчала, пока я нес её через весь двор. Я кожей чувствовал на себе десятки взглядов своих воинов — тяжелых, недоумевающих, осуждающих.

Их вожак нес на руках ведьму, врага, ту, кого они должны были ненавидеть. Но мне было плевать. Пусть смотрят. Пусть шепчутся. В этот момент для меня существовала только она и её прерывистое дыхание у моей шеи. Ее состояние было важнее всего именно сейчас.

Когда мы зашли в её покои. В комнате царил полумрак, пахнущий остывающим камином. Опустил её придерживая.

Но рук не убрал. Я остался стоять, склонившись над ней. Из груди вырвался тяжелый вздох, больше похожий на стон.