Книга Любовь вопреки запретам, страница 31 – Сандра Лав

— Что еще тебе нужно от меня?! — её голос сорвался, превратившись в надтреснутый шепот, от которого у меня внутри всё перевернулось.

— Я ушла, как ты и хотел! Скрылась с твоих глаз, стала тенью, жила сама по себе. Что тебе еще нужно от моей жизни?!

Я сглотнул, чувствуя, как в горле встал комок раскаленного свинца. Видеть её такую — дрожащую, с глазами, в которых плескалась гремучая смесь боли и чистой, неразбавленной злости — было невыносимо.

Но я лишь оскалился, сокращая расстояние между нами до минимума, так что кончики наших носов почти соприкоснулись. Мой внутренний зверь рвался наружу, требуя подчинения.

— Отвечай на мои вопросы! — прорычал я, и этот звук вибрировал в моей груди, вырываясь наружу низким, опасным рокотом.

Я едва сдерживал себя, и сам не понимал, чего во мне больше: желания раздавить её за всё содеянное или сорвать с неё эту чертову рубашку, чтобы убедиться, что она живая, теплая, моя.

Она зажмурилась всего на мгновение, и в следующую секунду я почувствовал резкую вспышку жара. Её ладонь с размаху врезалась в мою щеку. Звонкая пощечина эхом разнеслась по пустой террасе, разрезая ночную тишину.

— Ненавижу! — выплюнула она мне в лицо.

— Убери от меня свои руки! Ты не имеешь права ничего требовать! Я тебе никто, Вальтер! Запомни это раз и навсегда! Ты сам меня вычеркнул!

Я медленно повернул голову обратно, чувствуя, как горит щека. Удар не был болезненным физическиа, — но он подействовал на меня как ледяной душ. Отрезвил и одновременно разжег в душе темное, зловещее пламя. Я усмехнулся, и эта улыбка больше походила на оскал хищника, который забавляется с жертвой.

— Это ты мне будешь говорить о ненависти, Мишель? — мой голос упал до опасного шепота.

Она вновь дернулась, толкая меня в грудь обеими руками, пытаясь отпихнуть, создать хоть какую-то дистанцию. Но там, где её ладони касались моей кожи, всё полыхало огнем. Это прикосновение выжигало во мне остатки здравого смысла.

— Если я узнаю, что ты что-то замышляешь, если пойму, что твоё появление здесь — часть очередной пакости... — я наклонился к самому её уху, обжигая дыханием чувствительную кожу.

— На этот раз ты не отделаешься. В тот раз я был глуп. Я отпустил тебя, хотя должен был поступить иначе. Сделать тебя своей пленницей или, я замолчал, давая ей самой додумать конец фразы. Мой голос стал глухим, угрожающим, вибрирующим от подавленной страсти и злобы.

— Я предал память своей истинной из-за тебя. Пустив в свое каменное сердце тебя, открыв его. Моя истинная была чиста, а я выбрал тебя, прорычал я.

Мишель замерла. Она смотрела на меня с таким искренним удивлением и ужасом, что моё сердце на мгновение просто перестало биться. Её растерянный вид, эти огромные, испуганные глаза.

Я снова сглотнул, чувствуя, как по сердцу полоснуло острое чувство вины. Как бы я ни пытался отрицать, как бы ни показывал в свою ненависть, её боль отзывалась во мне стократ сильнее.

Она снова зажмурилась, и я увидел, как по её щеке скатилась одинокая слеза.

Эта тишина между нами была тяжелой, удушающей. И это молчание добивало меня окончательно, лишая последних щитов.

Я яростно мотнул головой, стараясь вытряхнуть из нее этот яд воспоминаний. Все уже давно должно было превратиться в пепел, развеянный по ветру.