Книга Любовь вопреки запретам, страница 18 – Сандра Лав

— Мишель, это он?

У меня свело челюсть. Ненависть — чистая ненависть — поднялась со дна души, вытесняя страх.

— Ненавижу. Как же я его ненавижу, прошипела я сквозь зубы.

Пока он заливал земли кровью, расширяя свои границы и упиваясь властью, я собирала себя по кусочкам. Я заново училась дышать, жить. А теперь мы столкнулись лицом к лицу, и вся моя хрупкая броня осыпалась осколками.

— Это он, голос Жозефины стал едва слышным, полным тревоги.

— Что он здесь забыл? Как?! Я судорожно вздохнула, пытаясь унять сердце в груди.

— У него свой клан, Мишель. Можно было догадаться, что волки придут на этот пир, она приобняла меня, пытаясь передать хоть каплю спокойствия.

— Соберись. Вспомни, кто ты. Его присутствие не должно тебя сломать.

Я горько усмехнулась, чувствуя, как его аура — тяжелая, властная, подавляющая — заполняет собой всё пространство. Она давила на плечи, прогибала волю, заставляя инстинкты кричать о подчинении.

— Ты права, но, я не договорила.

— Просим всех к столу! Громкий голос распорядителя разорвал тишину.

Я обернулась. Вальтер стоял неподвижно, его челюсти были сжаты так сильно, что на скулах гуляли желваки. Он даже не пытался скрываться — он прожигал меня взглядом на глазах у всей знати, словно я была его законной добычей, которая посмела сбежать.

Его глаза, холодные и острые, скользнули по мне сверху вниз, и я почти физически ощутила, словно прикосновение.

Тяжелый, властный взгляд задержался на изгибе шеи, прошелся по линии плеч и замер там, где под тканью платья пульсировала раскаленным углем метка.

Внутри меня всё кричало от возмущения. Какое право он имеет?! После всего, что он сделал, после того, как он выжег мою жизнь дотла, он смеет смотреть на меня так.

По коже поползли мурашки, а в груди стало тесно от ярости, смешанной с каким-то диким, животным страхом, который я отчаянно пыталась подавить. Мои пальцы впились в ладони до крови.

Его челюсти по-прежнему были плотно сжаты, а в глубине зрачков полыхнуло что-то первобытное, темное. Каждый дюйм моего тела, по которому проходил его взор, вспыхивал невидимым огнем.

Я вскинула подбородок. Заставила свои губы изогнуться в презрительной усмешке. Пусть видит. Пусть знает, что я выжила. Что я больше не та, которую можно сломать.

— Я не сяду за один стол с волками, мой голос прозвучал на удивление громко и отчетливо, разрезая зал.

Я видела, как сузились его глаза. Вызов был брошен прямо ему в лицо.

Вальтер

Мир вокруг меня затрещал, а реальность сузилась до одной-единственной точки. В ушах стоял гул, сквозь который билось только одно имя: Мишель.

Это не призрак, не видение, порожденное бессонными ночами. Это она. Черт возьми, это действительно Мишель! В груди вспыхнуло такое неистовое пламя, что легкие закололо. Сердце защемило с такой силой, что на мгновение я забыл, как дышать.

Каждое воспоминание о том, как она вонзила мне нож в спину, всплыло на поверхность, обжигая. Она насмехалась надо мной. Каждое её слово, каждый взгляд, когда я открывал ей свою душу, были ложью.

Я скривился, чувствуя, как сводит челюсти до хруста. Я не имею права так реагировать, должен был вырвать её из памяти еще два года назад. Но мои глаза жадно, почти безумно скользили по ней.

Я изучаю её лицо, каждую черточку, которую пытался забыть, и её тело, облеченное в это вызывающее, дерзкое одеяние.