Книга Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной, страница 134 – Сандра Лав

Хочу, чтобы почувствовала мою защиту.

Хочу, чтобы это помогло ей.

Второй рукой я зарываюсь в её волосы, сжимая их, слегка оттягивая, наслаждаясь их шелковистостью, их невероятной мягкостью.

Словно так пытался успокоить её, пытался придать ей ещё больше сил.

На мгновение я отстранился, чтобы разглядеть её лицо.

Губы её дрожат, как и ресницы, лёгкой, едва заметной дрожью.

Её слабость, её уязвимость пронзают меня насквозь.

— Мышонок, — прошептал я, это слово вырвалось само собой, нежное, ласковое, наполненное такой потребностью в ней, что казалось, я растворяюсь в этом чувстве.

Я сжал её сильнее, прижал так, чтобы она забрала всю мою энергию, всю мою жизненную силу.

Лишь бы она была здорова.

Губами прошёлся по её виску, нежно, мягко, наслаждаясь этим моментом. А сам схожу с ума от этого.

Я никогда таким не был. Никогда такая нежность и забота во мне не замечались.

Моя сущность – это жестокая, неукротимая сила, но она, Мэди заставляет меня делать всё это.

Заставляет идти наперекор своим принципам, против своей природы.

— Мэди, — шептал я снова и снова, оставляя поцелуи на её лице: на веках, которые, на её носике, таком маленьком и изящном; на губах – сладких, манящих губах, которые я так жаждал.

Уткнулся носом в её шею, ощущая её тёплую кожу, чувствуя её дыхание, такое лёгкое и прерывистое.

Часто задышал, пытаясь унять бурю, бушующую внутри меня.

Замер пытаясь совладать с самим собой.

Сжимал её сильнее, чувствуя, как её тело обмякает, привыкая к моему теплу.

Рукой провел по её спине, ощущая каждый изгиб, каждый позвонок под тонкой тканью.

Ее тело, минуту назад дрожавшее от озноба, постепенно расслабляется в моих объятиях, принимая моё тепло и защиту.

Я почувствовал, как её дрожь постепенно утихает, сменяясь ровным теплом.

Её дыхание стало глубже, спокойнее.

А я, я чувствовал, как моя собственная сила перетекает к ней, наполняя её жизнью, теплом, энергией.

Это было опасно, но это было правильно.

Так правильно, что противиться уже не было смысла.

Дышу ей в шею, оставляя там лёгкий поцелуй.

— Вернись мышонок, я только услышал твой голос, прошептал я, зажмурившись.

Продолжая нежно перебирать её локоны, распутывая их пальцами, я сам, наконец, расслабился.

Напряжение, сковывавшее меня всё это время, начало отступать.

Мэдисон

— Дочка — этот голос, до боли знакомый, такой родной, словно эхо из самых глубоких уголков моей памяти, заставил меня вздрогнуть и завертеть головой.

И когда я увидела её, свою маму, слёзы хлынули неудержимым потоком, смывая всё вокруг. Где я?

Почему я вижу маму? Она же, её нет.

Её мягкая улыбка, такая грустная, наполненная печалью, но одновременно такая родная, осветила это туманное пространство.

Она казалась такой реальной, такой настоящей.

— Ты так выросла, милая, — прошептала она, и в её глазах отражались печаль.

— Как жаль, что мы с отцом не могли увидеть твоё взросление.

От этих слов я плакала ещё сильнее, мой плач превратился в беззвучные рыдания, сотрясавшие моё тело.

— Ты должна быть сильной, Мэди, — её голос надломился, прозвучал с такой болью, что мне стало страшно.

— Очень сильной. Твоя тётя не остановится ни перед чем. Я закивала головой, не в силах произнести ни слова, слова застревали в горле, как ком.

Она медленно, словно сотканная из света, подлетела ко мне, её рука, такая нежная и тёплая, погладила меня по щеке.