Книга Вернуть истинную, страница 82 – Сандра Лав

Он явно не понимал, что делать. В его глазах, обычно таких уверенных, сейчас читалось замешательство.

— Он хочет есть, прошептала я, и Хьюго тут же взглянул на меня. Его взгляд, такой пронзительный, на мгновение заставил меня потеряться. Он молча поднёс нашего сына ко мне, передавая его в руки.

Наши пальцы соприкоснулись, и я невольно вздрогнула. Но старалась не подать виду, сохраняя спокойствие.

Хьюго отвернулся, облокотившись на подоконник. Я могла видеть лишь его напряжённую спину, плечи.

Похлопывая Ника по спинке, я укачивала его, кормила. Но он не успокаивался. Я не понимала, что с ним. Что я делаю не так?

Доев, он продолжал плакать, его тоненький голосок разрывал тишину.

Я положила его на кровать, надеясь хоть так, что может успокоиться, но нет. Плач не утихал.

— Что с ним? — Хьюго развернулся, его лицо было искажено гневом и тревогой. Он взволнованно смотрел на сына.

— Я не понимаю, прошептала я, пытаясь успокоить не только сына, но и его.

— Он хорошо поел, а теперь плачет.

— Такое раньше было? — спросил он у меня, его голос звучал напряженно. Я отрицательно покачала головой.

— Нет, он обычно всегда засыпает после кормления, а сейчас по-другому. Хьюго поджал губы, что-то тихо пробормотав себе под нос. Я чувствовала, как его раздражение нарастает, но и беспокойство тоже.

Я поцеловала сына в щечку, нежно гладя его по головке, надеясь хоть так успокоить, но это не помогало. Его плач продолжался, пронзительный и надрывный.

Хьюго, не выдержав, сел на противоположную сторону кровати. Кровать под его весом прогнулась, и я сглотнула, ощущая, как мое сердце снова замирает.

Он осторожно, почти невесомо, коснулся Ника. И тут же тишина. Тот самый плач, что терзал нас обоих, мгновенно прекратился. Ник затих, мило сопя во сне.

Я сглотнула, видя непонимание на лице Хьюго, и сама была в полном замешательстве. Что это было?

Хьюго встал. И в тот же миг Ник снова заплакал. А когда Хьюго вновь сел, сын тут же успокоился. Мое сердце забилось быстрее, отстукивая тревожный ритм.

Нет. Я не хочу, чтобы Хьюго спал с нами. Чтобы он был так близко ко мне. Я просто не выдержу. Это слишком опасно для моего сердца.

Хьюго молчит, хмурится, оскалившись на эту необъяснимую ситуацию. Ему, видимо, это тоже не нравилось.

А я я боюсь пошевелиться.

— Ложись спать, мышонок, его хриплый голос, такой низкий и бархатный, заставил меня вздрогнуть. В нем слышалась усталость, но и какая-то новая, неожиданная мягкость.

— Сегодня я остаюсь с вами, добавил он. Я зажмурилась, пытаясь отогнать нахлынувшие эмоции, но послушалась его.

Осторожно, стараясь не разбудить Ника, я легла ближе к сыну.

Чтобы создать хоть какое-то подобие барьера, я поставила между нами небольшие простыни. Но Хьюго тут же отразил мое движение, сделав то же самое с другой стороны.

Ник, таким образом, оказался в самом центре, зажатый между нами.

Я наклонилась, поцеловала сына в щечку, взяла его крошечную ладонь в свою. Она была такой маленькой и беззащитной.

Я мельком взглянула на Хьюго. Его взгляд был прикован к Нику, такому спокойному и безмятежному в своем сне.

Я сглотнула, чувствуя, как нарастает внутреннее напряжение. Боясь встретиться с ним взглядом, я снова закрыла глаза, пытаясь погрузиться в темноту, в которой пока ещё можно было спрятаться от этой новой, пугающей реальности.