Книга Вернуть истинную, страница 52 – Сандра Лав

Но одновременно с этим меня раздирал дикий интерес: как она поведет себя рядом со мной? Что скажет? Ведь только она смела перечить мне, только её непослушание я почему-то мог терпеть, хотя не должен был.

— Со мной на кровати, — прошептала она.

Мой взгляд скользнул к кровати.

— Он со мной спал всегда, — продолжила она.

— Я ночью встаю его кормить, менять его простынь.

Я сглотнул. И тут же в голове мелькнула внезапная, неожиданная мысль, от которой я сам вздрогнул.

Хотелось бы на это посмотреть.

Я зажмурился, оскалившись. Ярость бурлила во мне, но я пытался держать её под контролем, сосредоточившись на сыне.

— Завтра будет кроватка для него, мой голос прозвучал низко.

— Я не потерплю, чтобы у моего сына не было своего спального места. Говори, что ещё нужно для него, потребовал я, чувствуя, как напряжены мои челюсти.

Мышонок вздрогнула, её руки обняли плечи, словно пытаясь защитить себя от моей злости. Я видел, как она избегает моего взгляда, как будто каждый мой взгляд обжигает её.

— Ещё простыней, одежды теперь нужно потеплее, всё-таки холодает, её голос был тихим и хриплым, словно она говорила через силу.

Я заметил, как она дрожит, как обнимает себя за озябшие плечи. Образ её слабости, её уязвимости зацепил что-то внутри меня, но я гнал эти мысли прочь.

— Всё будет завтра, твёрдо сказал я, пытаясь придать своему голосу ещё больше решимости.

— Если на этом всё, можешь идти, с этими словами она подошла ко мне, выхватывая Ника. Но как только её глаза встретились с моими, она замерла.

Я видел, что она плачет. Её глаза были красными, и слезы медленно стекали по щекам. Неужели мои слова так сильно задели её? Неужели она настолько близко приняла их к сердцу?

Это зрелище одновременно и злило, и что-то ещё. Что-то, что я не мог или не хотел распознать.

— Выгоняешь меня из покоев моего замка? — прорычал я, инстинктивно преграждая ей путь.

Мышонок упрямо вскинула голову, но я видел, как под внешней решимостью она дрожит от волнения.

Её взгляд, полный смеси вызова и страха, заставил меня почувствовать странное, незнакомое колебание.

— В этих покоях живу я, значит, они мои! — я оскалился, не ожидая от неё такого дерзкого ответа. Это было неожиданно, и в то же время волнующе.

— У тебя есть свои. Распоряжайся ими.

— Думаешь, я своего сына поселю подальше от себя? усмехнулся я, чувствуя, как адреналин пульсирует в жилах.

Я прошёл мимо неё, направляясь к потайной двери, которая скрывала мою комнату. Открыв её, я развернулся, чтобы продемонстрировать ей её.

Мышонок прижимала Ника к себе, словно защищая от чего-то, и её глаза, полные удивления, устремились на открывшиеся двери.

— Удивлена, мышонок? Хрипло прошептал я,видя как её тело вздрогнуло от привычного прозвища.

Я наблюдал, как она поджимает губы, как её растерянные глаза лихорадочно пробегаются по пространству, открывшемуся за дверями. В них отражалось её смятение, её растерянность.

— Эти покои, я указал на просторные, богато обставленные комнаты, — мои.

А эти, — обвёл руками её скромную, но уютную комнату, — всего лишь небольшая пристройка к ним, которую я сделал для удобства.

Мои глаза сверкнули от торжества.

— Теперь ты понимаешь, где ты находишься? — спросил я с вызовом, ожидая её реакции.

Она сглотнула, её пальцы ещё крепче сжали сына. Затем, медленно, она закрыла глаза, словно пытаясь впитать эту информацию, переварить её.