Книга Вернуть истинную, страница 51 – Сандра Лав

Я никогда не думал, что мне предстоит стать отцом так рано, но сейчас, держа его на руках, я уже не мог представить свою жизнь без него.

С момента, как я привез их сюда, в моей груди поселилось такое давно забытое спокойствие. Вот чего мне так не хватало.

Это спокойствие, я понял, было следствием его присутствия, его тепла. Тяжесть, которая давила на мою грудь всё это время, словно камень, теперь исчезла.

Вот что грызло меня все эти долгие месяцы. Это осознание накатило необузданной волной, сметая всё на своем пути. Волки чувствуют своих детей. Сразу. С момента рождения.

И тогда, в тот самый день, я почувствовал его. Этот мощный, необузданный всплеск волчонка, только что появившегося на свет. Я зажмурился, вспоминая это ощущение.

Тогда я был сам не свой, не находил себе места, маялся, не спал всю ночь. А оказывается в это время появился мой сын, наш сын.

На лице сама собой расцвела улыбка, но она тут же испарилась, сменившись горечью. Ведь я мог не узнать. Мышка, она бы никогда не сказала. Она ясно дала это понять.

Эта мысль ударила наотмашь, раздирая меня изнутри. Злость, яростная, жгучая злость, поднималась из самых глубин моей сущности. Неужели она так хотела лишить меня этого?

Это несправедливо. Это неправильно. Мой собственный сын и я мог бы никогда не узнать о его существовании.

Добравшись до покоев, я распахнул дверь без стука.

Я замер на пороге.

Мэди лежала на кровати, спиной ко мне, тихая и безмятежная. Ком в горле мешал дышать, но я, преодолевая внутреннее сопротивление, шагнул внутрь.

Служанки уже докладывали, что она действительно спала целый день.

Несмотря на ярость, пожирающую меня изнутри, я не мог оторвать взгляда от неё.

Будто невидимая сила приковывала меня к ней. И еще сильнее, чем злость, меня захлестывало другое чувство, над которым я совершенно не властен.

Целый год прошел с тех пор, как я видел её в последний раз.

Год без её прекрасных глаз, без её нежной улыбки.

Год без её голоса, который, казалось, въелся в мою душу настолько, что без него я просто не мог существовать.

Я отмахнулся от этих мыслей, пытаясь унять бурю внутри. Всё в прошлом. Ничего другого я не должен был чувствовать. Нас связывал только сын. Только он.

Но вместо того, чтобы развернуться и уйти, я продолжал стоять, парализованный этим непонятным, но таким сильным влечением.

Мышонок резко вскочила, невинно протирая глаза. Она вздохнула, сжимая ладони, и посмотрела на меня.

В её взгляде читались грусть и беспокойство, но я постарался сделать вид, что не замечаю этого, наклонив голову. Сейчас мои чувства были неуместны.

— Смотрю, ты совсем не беспокоилась о сыне, произнес я, и она сглотнула, нервно заправляя выбившуюся прядь волос за ухо.

— А есть причины для беспокойства? спросила она, и я невольно усмехнулся, глядя на неё.

— Ты ушла без моего разрешения, добавил я, и мой голос стал серьёзным и холодным, как лед.

Мышонок опустила глаза в пол, словно не в силах выдержать моего взгляда.

— Ты, наверное, был только рад этому. Я не помешала твоей трапезе, её слова прозвучали как укол, одновременно удивив и разозлив меня.

— Где Ник будет спать? — перевел я тему, пытаясь как можно скорее уйти отсюда, пока еще сохранял самообладание.

Внутри меня бушевала буря, и я чувствовал, что что-то неконтролируемое происходит между нами. Я смотрел на нее, не в силах оторвать взгляд, и это меня раздражало.