Книга Вернуть истинную, страница 2 – Сандра Лав

Они становились только сильнее с каждым днём. Я хотела узнать, как он там, но не могла. Хотела увидеть его, часто плакала от того, что он не видел, когда я была беременна, не видел его рождения, не видел его совсем крошечного.

Я вздохнула, отложив ложку. Закрыла лицо руками, пытаясь унять дрожь, сотрясающую мое тело. Целый год разлуки с ним.

Целый год я ничего не слышала о нем. Страх перед встречей с ним сковывал меня. Боязнь увидеть его холодные глаза, в которых, как я знала, нет места для меня. Ведь я скрыла от него самое дорогое – его сына.

Как я буду выглядеть в его глазах? Как мать-обманщица, которая посмела утаить от него частичку его самого?

Если вдруг увижу его, я боюсь, что не смогу совладать со своими чувствами, которые пытаюсь подавать, пытаюсь абстрагироваться от них. Пытаюсь не чувствовать ничего.

Меня передернуло от необъяснимого холода. Несмотря на тепло, разливающееся по дому, я не могла согреться.

Мой внутренний огонь, который раньше согревал меня, теперь казался едва ощущался во мне, готовый погаснуть в любую минуту.

Я не говорила об этом Глинде, зная, что и так слишком ее обременяю. Мы живем на окраине, в небольшой хижине, и каждый день – это борьба за выживание. Я чувствовала себя такой обузой, такой беспомощной.

Глинда приняла меня, такую глупую, беременную, не знавшую, что делать дальше, и заботилась обо мне, как о родной.

— Не плачь, Мэди, — ее голос, мягкий и успокаивающий, прозвучал рядом.

— Всё будет хорошо. Я помогу тебе столько, сколько нужно. Не плачь. Такая глупенькая. Любишь сама своего волка, ребенка от него лелеешь, хотя не истинные больше.

— Я не люблю его, встала, поспешно отворачиваясь от неё, чтобы она не видела моих слез. Не хочу, не хочу показать, что ещё что-то чувствую. Ведь мне должно быть бол но, я должна его ненавидеть, должна. Но ничего не выходит.

— Твой сын будет одним из сильнейших, кого видел мир, — продолжила она.

— На ровне с Алексом, наследником нашего клана. Я сглотнула, чувствуя, как ком подступает к горлу.

Сама это понимаю, что скрывать уже не имею права, ведь мой сын, наш сын, оговорилась, вздохнула, сжимая кулаки.

Слишком тяжело, слишком больно, я не знаю, как справилась со всем этим. Только мой малыш держит меня, только благодаря нему я не раскисла, не пала в отчаяние. Без него я бы не выбралась.

Ник заплакала, осторожно взяла его на руки. Его глазки, такие же глубокие и зелёные, как мои, смотрели на меня. Но все остальное, все остальное было от Хьюго.

Его черты, даже сейчас, выдавали его отца. Я сглотнула, чувствуя, как слезы снова навернулись на глаза.

Осторожно целуя его в нежный лобик, я шептала.

— Мой маленький, — прошептала я, вновь целуя его в лоб и прижимая еще крепче к груди. Это нежное прикосновение, тепло его крошечного тельца, стало единственным, что приносило утешение в моей опустошенной душе.

Моя любовь к нему была такой сильной, такой всепоглощающей, что даже известие о беременности, которое могло бы стать катастрофой, оказалось спасением для меня.

Я не расстроилась, напротив, почувствовала прилив счастья. Ведь частичка моего любимого будет со мной. Я была рада, что мой сын – от него, от того, кого я любила больше жизни.

Я знала, что его люди охраняют нас, их присутствие было ощутимо, но уже давно их не было видно. Чувство тревоги усиливалось.