Книга Запретное притяжение Альфы, страница 55 – Сандра Лав

— Обычными захватчиками, которые не держат своего слова? Помните, кто вы. Помните, чья кровь течет в ваших жилах. Мы — стая, а не свора. Своих истинных встретите — сразу поймете, спутать невозможно. А до тех пор — держать себя в руках!

Я не стал дожидаться ответа. Последний раз, оглядев всех. Развернувшись, я широкими шагами вошел в дом, с грохотом захлопнув за собой тяжелую дверь.

Оказавшись в полумраке коридора, я привалился спиной к стене и закрыл глаза. Кулаки всё еще были сжаты до белизны в костяшках.

Перед глазами — то, как она смотрела на меня в лунном свете. Невозможная. Раздражающая. Слишком смелая. Ледышка чтоб тебя.

Мишель

Всё утро было пропитано привкусом вчерашней стычки. Каждое слово, каждый взгляд Вальтера, его горячее дыхание над моим лицом — всё это крутилось в голове так навязчиво.

Как они посмели? Как вообще додумались предложить такое, да еще и прикрываясь каким-то там инстинктом? Сглотнув ком в горле, я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Я шла по тропинке, а перед глазами плыла пелена ярости и унижения. Рядом щебетала Аглая, её легкий голос звенел в ушах, но слова не доходили до сознания. Они превращались в бессмысленный шум. Мне было не до этого. Мне было не до чего, кроме этого кипящего котла внутри.

Я шумно выдохнула, пытаясь стряхнуть с себя эту тяжесть. Не могу быть спокойной, пока он здесь. Пока его тень нависает над нашей деревней, пока его воины рыскают вокруг.

Но Вальтер он даже не думал уходить. Почему? Что ему нужно? Это невыносимо.

— Мишель? Нежный голос Аглаи, заставил отмахнуться от своих мыслей . Я резко дернулась.

— Ты что-то сказала? — вырвалось у меня, и я виновато спохватилась, пытаясь изобразить заинтересованность.

Аглая отстранилась, её лицо было чуть покрасневшим. Она теребила край своего платья, а взгляд беспокойно блуждал где-то в траве.

— Я говорю, что вчера мы сами глупо поступили, пробормотала она.

— Ведь ведь мы сами хотели прогуляться с воинами. Было интересно просто.

Она смущенно отвела взгляд, не в силах смотреть мне в глаза.

Мои губы сжались в тонкую линию. Я посмотрела на Аглаю, на её чистые, почти детские глаза, и сердце кольнуло от смешения злости и какой-то горькой жалости.

— Они взрослые мужчины, Аглая, произнесла я, и в моем голосе звенел холод.

— Опытные воины, которые видели в своей жизни такое, что тебе и не снилось. А вы — я обвела её взглядом с ног до головы, — а вы еще маленькие девочки. Вы понятия не имеете, какие игры они ведут и что им на самом деле нужно.

Аглая слабо закивала головой, поджимая губы.

Я вспомнила отцовский двор — холодный, пропахший сыростью и кровью. Я видела, как ведуны играли с женщинами поверженных врагов. Для них это не было похотью — это было ритуалом унижения, актом окончательного подавления. Я помнила их крики, которые гасли в серых сумерках, и то ледяное безразличие, с которым отец наблюдал за этим «наказанием».

Судорожный вздох застрял в горле. В груди стало невыносимо душно.

Я почти не вспоминала об отце всё то время, что провела здесь. Я заперла эти воспоминания в самый дальний уголок души, греясь в иллюзии безопасности.

Что, если он прознал? Что, если его ищейки уже рыщут по следу? Мысль о том, что мой отец может нанести удар по этой деревне, наполнила меня тошнотворным осознанием вины.