Книга Запретное притяжение Альфы, страница 43 – Сандра Лав

«Волк». Одно это слово, короткое и острое, вонзается в сознание, заставляя кровь стыть в жилах. Как бы я ни пыталась это отрицать, как бы ни выпрямляла спину под его тяжелым взглядом — он пугает меня.

В его присутствии воздух становится слишком густым для дыхания. Он не просто человек, он — первобытная стихия, могучая, темная и невыносимо опасная. Каждое его движение дышит скрытой угрозой, способной раздавить меня, не заметив.

Резкое, гортанное гаркание Квирла вырвало меня из этого вязкого оцепенения. Мой ворон, тяжело приземлился мне на плечо.

Я почувствовала, как его острые коготки слегка впились в ткань платья, возвращая мне чувство реальности.

На губах сама собой появилась слабая, болезненная улыбка. Квирл, хоть что-то в напоминает мне о том, кто я есть на самом деле, о моей истинной сути, которую я так тщательно прячу.

Море внизу, словно почувствовав мой внутренний хаос, отозвалось мгновенно. Волны, до этого мирно бившиеся о скалы, вдруг вздыбились, превращаясь в ревущие горы соленой воды.

Океан стал взволнованным, его рокот сделался утробным и властным, отражая каждую искру моего гнева и отчаяния. Я не останавливала этот процесс. Наоборот, я жадно впитывала этот хаос, позволяя брызгам лететь в лицо. Только так, в с разбушевавшейся стихией, я снова могла ощущать себя той, кем родилась. Сильной. Свободной. Ведьмой.

Я зажмурилась, чувствуя, как под кожей начинает пульсировать давно забытое тепло. Как давно я не применяла свою силу открыто! Как долго я заталкивала её в самые темные закоулки души, боясь обнаружить себя.

— Мишель, голос Эдгара и его осторожное прикосновение к моему плечу заставило остановится.

Я вздрогнула, вырываясь из плена стихии. С трудом сглотнув, я сделала резкий, едва заметный пас рукой. В ту же секунду рев стих.

Море, повинуясь моему приказу, мгновенно усмирило свой пыл, превращаясь в зеркальную гладь.

В наступившей тишине было слышно только мое сбившееся дыхание. Моя душа, только что кричавшая вместе с волнами, тоже погрузилась в тяжелое, вымученное спокойствие.

— Прости, прошептала я, чувствуя, как щеки обжигает густой румянец смущения. Я никогда не позволяла себе такой неосторожности при нем.

— Ничего, дочка, я всё понимаю, Эдгар смотрит на меня с бесконечной грустью в глазах.

— Волки и ведьмы в чем-то очень похожи. Нам тоже порой бывает невыносимо трудно сдерживать свой гнев, своего внутреннего волка, который рвется наружу, желая растерзать все на свете.

Он тяжело вздохнул, глядя на затихающий горизонт.

— В вас, ведьмах, заключена иная мощь, не такая, как в нас. Другое проявление, другая природа, но суть одна — это дар, который одновременно является и проклятием.

В этом бремени волки и ведьмы похожи больше, чем ты думаешь. Нам приходится каждый день выбирать: остаться людьми или позволить силе поглотить нас.

Его слова отозвались во мне глухой, ноющей болью. Я слабо кивнула, соглашаясь, но внутри всё кричало от несправедливости.

Душа болела — не за море, не за деревню, а за ту маленькую девочку, которой я когда-то была и которая до сих пор пряталась где-то глубоко внутри.

— Волки никогда не ставят ведьм наравне с собой, Эдгар, горько напомнила я, глядя под ноги, на серые камни тропы.

— Для них мы — угроза, которую нужно искоренить. Но никак не равные.