Книга Запретное притяжение Альфы, страница 40 – Сандра Лав

Она была всего лишь занозой, досадной помехой, которая посмела перейти мне дорогу, нарушить мой нерушимый порядок.

Я продолжал идти вперёд, чувствуя её. Чувствуя её взгляд. Он был подобен раскалённому клейму на моей спине, полному неприкрытого гнева и той же непокорности, что я видел в её глазах.

Она отстала, да, но не отступила. Шла за нами на почтительном расстоянии, но я ощущал её присутствие всем своим существом.

— Глава, обратился ко мне её дед, Эдгар. Его голос был приглушённым, смущённым, но я слышал в нём нарастающую тревогу.

Я усмехнулся.

— Хочешь за внучку вновь попросить, Эдгар? опередил я его, не давая ему и шанса сформулировать свою просьбу. Мои слова были жёсткими, предвосхищающими, демонстрирующими, что я уже всё понял.

Он замялся на миг, его дыхание сбилось. Он тяжело выдохнул, собираясь с мыслями.

— Видимо, она не послушала тебя, раз продолжает дерзить, сказал я, продолжая давить, не оставляя ему возможности для маневра.

Мой тон был полон презрения, не только к ней, но и к его очевидной неспособности контролировать свою собственную кровь.

— Не хотел просить, наконец выдавил он, его голос был тихим.

— Только время дать. Народ её очень любит, уважают. Чуть что сразу к ней, не просто так я её за себя оставил, пытался он достучаться до меня, в его словах проскальзывала отчаянная надежда на понимание.

Я лишь фыркнул, жестко, не оставляя сомнений в своём отношении.

— Посмотрим. Пока твоя внучка лишь огрызается, ставя всех в неудобное положение. Напомни ей, что перед мужчиной, тем более Главой, вести себя надо подобающе, сказал я ему, мои слова были отчеканены.

В них не было места для споров или возражений. Я требовал уважения, подчинения, и ничто другое меня не устраивало.

— Может, мне ещё в ножки вам кланяться, Глава? Её голос тут же достиг меня, словно она только и ждала, чтобы вновь бросить вызов. Он был пропитан сарказмом, настолько едким, что я почувствовал, как мои челюсти свело от злости.

Я оскалился, показывая зубы в угрожающем жесте.

— Если надо будет, и кланяться будешь, огрызнулся я, и в моих словах не осталось ни капли снисхождения.

Я не просто говорил, я рвал и метал, выплёскивая всю свою ярость, пытаясь разорвать её непокорность на куски.

Эта женщина была сущим наказанием, но чем больше она сопротивлялась, тем сильнее разгоралось во мне странное, тёмное желание сломить её, подчинить её волю своей. И оно пугало меня больше, чем я готов был признать.

Отмахнулся от этих мыслей.

— Ни за что этого не сделаю! – её голос разорвал напряжённый воздух. Гордыня. Чистая, неприкрытая, безумная гордыня. И дерзость, такая, что хотелось схватить её, встряхнуть, заставить понять, кто здесь Глава.

Но она пошла вперёд, её спина была прямой, а каждый шаг излучал вызывающую уверенность. Моё тело инстинктивно напряглось, готовое к любому её движению, словно она была не просто женщиной, а опасным противником на поле боя.

Мы молча последовали за ней. Я чувствовал, как её дерзкий вызов пульсирует между нами, создавая невидимую, но осязаемую стену враждебности.

— Держи себя в руках, Вальтер, Майк хмуро подошёл ко мне, его голос был низким, почти рычащим.

Его рука легла на моё плечо, крепко сжимая, настойчиво.

— Знаю, выдавил я, каждое слово давалось с трудом. Я знал, что должен. Знал, что нельзя позволять эмоциям брать верх, особенно сейчас, когда вокруг столько глаз, наблюдающих за каждым моим движением. Но эта девчонка.