Книга Запретное притяжение Альфы, страница 28 – Сандра Лав

— Другие же не уберегли.

Мои глаза сузились. Её слова, произнесённые с такой едкой насмешкой, были прямым упрёком, ударом по моей репутации, по моей власти. Она осмелилась сравнивать меня, Вальтера.Кровь закипела в моих жилах.

— Зубы свои показываешь? — прорычал я, делая шаг к ней. Моя тень накрыла её, я ждал, что она отступит, что дрогнет. Но она не сдвинулась, лишь ещё сильнее вскинула голову, как дерзкая дикая кошка. Её упрямство было просто невыносимым.

— Лучше не стоит, мой голос перешёл в низкий, утробный рык, который обычно заставлял трепетать даже самых храбрых воинов.

Я выпустил часть своей ауры, тяжёлой, давящей волной, наполненной чистой, первобытной мощью. Воздух вокруг нас затрещал, земля под ногами, казалось, вибрировала.

— Быстро пообломаю то, чего у тебя нет. Моё слово — закон!

Я был уверен, что она почувствует это, что наконец-то поймёт, с кем имеет дело. Что её жалкая храбрость рассыплется в прах.

Но вместо этого Мишель лишь усмехнулась. Наглая, презрительная усмешка.

— Может тебе напомнить, кто я? — ярость внутри меня вспыхнула ещё ярче.

— Это вам, похоже, нужно напомнить, кто я, её слова были ледяными, словно брошенными в лицо.

— И пустые прогулки по деревне не для меня. Вы приехали защищать, так защищайте!

С этими словами, полными невероятного высокомерия, она резко развернулась. Её длинные тёмные волосы взметнулись вверх, задевая меня по лицу лёгким, но ощутимым касанием.

И, что самое невероятное, она ушла прочь. По пути она сбросила с плеч шаль, сжала её в руках.

Злость. Чистая, обжигающая злость охватила меня, обжигая каждую клетку моего тела.

Она произнесла это перед всей толпой, перед всеми жителями этой деревни, которых я только что взял под свой контроль.

Она унизила меня. Публично. Чувство, что меня выставили дураком, было невыносимым, я чувствовал, как мои кулаки дрожат от подавляемого желания схватить её, заставить её преклониться.

Кровь всё ещё кипитв моих жилах, а пульс стучит в висках, словно молот. Я повернулся к Эдгару, который, бледный и трясущийся, стоял неподалеку. Мой голос, едва сдерживающий рычание, был полон ледяной угрозы, от которой, я знал, кожа покрывается мурашками.

— Усмири свою внучку, Эдгар, прорычал я, не глядя ему в глаза, а лишь отворачиваясь, демонстрируя полное пренебрежение.

— Пока я не взялся за это.

Он ничего не ответил, и я не ждал ответа. Его испуганное молчание было мне достаточным подтверждением его покорности.

Не удостоив его больше ни единым взглядом, я резко развернулся и решительным шагом направился к дому, который мне выделили.

Каждый шаг отдавался глухим стуком в моей голове, и в такт ему я проклинал эту невыносимую женщину.

Невыносимая. Это было самое мягкое слово, которое приходило на ум. Она не знает никаких границ, никаких правил, никакой субординации.

Думает, что сможет мне противостоять? Я лишь усмехнулся про себя, мрачно и злорадно. Посмотрим, что из этого выйдет.

Мы вошли в дом.

— Ты злишься, услышал я насмешливый голос Майка. Он уже прошёл к столу, лениво протянул руку и взял румяное яблоко, хрустнув им с невозмутимым видом.

Я лишь зажмурился, тяжело вздохнув.

— Я впервые вижу тебя таким, Майк расплылся в довольной усмешке, откусывая от яблока.

— Ещё никто не доводил тебя до такого состояния.