Книга Запретное притяжение Альфы, страница 137 – Сандра Лав

— Нет, я пожала плечами, стараясь придать лицу выражение полнейшего безразличия.

— Я не знаю, каково это — иметь волка. Нельзя скучать по тому, чего никогда не пробовал.

— Тебя не травили в детстве? — он прищурился, пытаясь заглянуть мне в самую душу.

Я усмехнулась. Внутри всё сжалось от лжи, которую я привыкла носить как броню.

— Некоторые говорили пакости, нагло врала я, глядя ему прямо в глаза.

— Но с возрастом это прошло. Я же не виновата в том, что природа обделила меня. Это просто данность, Вальтер.

— А истинный? — следующий вопрос застал меня врасплох. Воздух между нами вдруг стал густым.

Вальтер смотрел на меня так серьезно, так пронзительно, что мурашки побежали по спине. В его взгляде читалось нечто такое, от чего мне захотелось бежать и одновременно остаться на месте навсегда.

— Истинный, повторила я, словно пробовала это слово на вкус. Оно казалось мне чужим и горьким.

Вальтер выругался сквозь зубы, резко отвернувшись.

— У тебя мог быть истинный. Связь, которая сильнее смерти.

Я сглотнула, чувствуя, как сердце забилось где-то в горле.

— У меня есть нечто лучшее, чего нет у большинства из вас, я заставила себя улыбнуться, хотя губы почти не слушались.

— И что же это? — он прищурился, и в его глазах вспыхнул опасный интерес.

— Выбор, я выделила это слово.

— Я вольна выбрать любого мужчину. По любви, по велению сердца. А остальные, остальные вынуждены терпеть своих истинных, даже если те им противны. Даже если в этой связи нет ни капли тепла.

Мои слова, кажется, задели его за живое. Вальтер сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Почему ты думаешь, что в истинности нет любви? — прорычал он.

— Потому что судьба бывает слепа, я покачала головой, и на моих губах появилась грустная, болезненная улыбка.

— Не всегда истинный — хороший человек. Вдруг в истинные попался бы монстр? Кто бы в здравом уме согласился на такое по доброй воле? Обречь себя на вечные страдания только потому, что так решила кровь. Нет, Вальтер. Моя свобода стоит гораздо дороже.

Я смотрела на него и видела, как в его глазах борется ярость с каким-то горьким пониманием.

— Значит, истинного ты не ждешь? — его голос стал низким, почти вкрадчивым, и от этой интонации по моей коже пробежала волна колючего жара.

Я почувствовала, как предательское пламя заливает щеки. Я отчаянно надеялась, что он не заметит этого румянца, но Вальтер смотрел так пристально, будто его глаза обладали способностью видеть насквозь — сквозь кожу, сквозь плоть, прямо в мое испуганное, трепещущее сердце. Когда в последний раз я так терялась? Когда чье-то присутствие заставляло меня забывать, как дышать?

— Не жду, выдохнула я, и этот ответ прозвучал тише.

Вальтер вздрогнул. Его взгляд стал странным — в нем смешались гнев, волнение и какая-то необъяснимая жажда. Его широкая грудь ходила ходуном. Мне стало не по себе. Почему обычный разговор о традициях его народа вызывает в нем такую бурю?

Он резко отвернулся, подставляя лицо соленому ветру. Я осталась стоять за его спиной, глядя на его мощный разворот плеч. Мышцы были напряжены до предела, словно он сдерживал своего волка, готового вырваться на волю.

В моей голове зашевелилась мысль, которую я не имела права даже впускать. Но она грызла меня, причиняя тупую, ноющую боль в груди. Он — волк. Он живет законами стаи. А значит, где-то там, в его мире, для него уже предначертана та самая «истинная». Та, чья кровь запоет в унисон с его. Та, кому он отдаст себя без остатка.