Книга Запретное притяжение Альфы, страница 104 – Сандра Лав

Он не просто отпустил меня — он почти бережно уложил моё обмякшее тело обратно на кровать, но не спешил отходить. Его взгляд, тяжелый и жадный, продолжал скользить по моему лицу, по шее, заставляя каждую клеточку тела трепетать.

Я судорожно, почти в панике, натянула одеяло до самого подбородка, прячась от этого взора.

— Ничего, бросил он хриплым, низким голосом, от которого у меня по позвоночнику пробежала волна колючих мурашек.

— Ваша внучка добродушно приняла меня. А теперь мне пора.

Этот его тон в нем было столько скрытой власти и чего-то еще, чего я не смела назвать вслух.

— Ну как же, а чай? — растерянно пробормотала Делия, но Вальтер уже развернулся и стремительным, хищным шагом вышел из комнаты. Бабушка, всё еще смущенная, поспешила за ним.

Я осталась одна. Тишина обрушилась на меня всей своей тяжестью. Я дышала часто и прерывисто, закрыв глаза и пытаясь унять бешеный ритм сердца. Тело горело. Его руки, мне казалось, я до сих пор чувствую их тяжесть на своих плечах и талии, словно он оставил на мне невидимые клейма. Я коснулась своих щек — они пылали так, будто я долго стояла у открытого огня.

Вскоре послышались тихие, осторожные шаги бабушки. Я зажмурилась еще сильнее. Как мне ей всё объяснить? Как оправдать этот интимный момент, эту странную, пугающую близость с человеком, которого все боятся?

Делия тихо присела на край кровати и накрыла мою ладонь своей теплой, сухой рукой.

— Ушел — негромко произнесла она.

— Остаться отказался.

Я горько усмехнулась, открывая глаза и глядя в потолок.

— Почему он приходил? — спросила она, и в её голосе я услышала не только любопытство, но и тревогу.

— Поговорить — я сглотнула ком в горле. — И застал меня в таком состоянии. У меня снова пошла кровь, и он, несмотря на все мои протесты, он сам поменял повязку. Какой стыд, бабушка,какой невыносимый стыд.

Слезы, жгучие и едкие, подступили к глазам. Я чувствовала себя абсолютно беззащитной.

— Ладно, милая, ничего страшного не случилось, Делия ласково гладила меня по ладони, пытаясь успокоить.

Но внутри меня бушевал шторм. Почему я так на него реагирую? Почему эта мелкая дрожь до сих пор бьет меня изнутри? Я ненавидела его за его самоуверенность, за его силу, за то, что он видел меня в минуты слабости. И всё же, почему мурашки всё еще бегают по коже при одном воспоминании о его хриплом голосе?

Мишель

Я стояла перед зеркалом, чувствуя, как дрожат пальцы, когда я пыталась переплести тяжелые пряди своих волос. Прошло уже четыре дня с того момента, как моя жизнь превратилась в лихорадочный бред, наполненный запахом хвои и жаром чужих рук.

Рана на животе затягивалась, стягивая кожу зудящим, тугим узлом. Карен, наконец-то позволила мне подняться, ворчливо заметив, что на моем теле останется «уродливый, грубый шрам».

Я горько усмехнулась своему отражению. Шрам? Пусть.

Закончив с косой, я невольно охнула и согнулась, прижав ладонь к животу. Боль, острая и колючая, всё еще пульсировала внутри при каждом резком движении. Я посмотрела на себя: мертвенная бледность лица подчеркивала глубокие тени под глазами, которые делали мой взгляд болезненно-огромным и каким-то потусторонним.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла Делия. Она замерла на пороге, глядя на меня с такой нежностью и тревогой, что у меня защипало в носу. Я через силу улыбнулась ей, стараясь выпрямиться.