Книга Княжна Разумовская. Спасти Императора, страница 89 – Виктория Богачева

Но вместо спокойствия я почувствовала лишь, как усиливалось внутреннее смятение. Кажется, князь это заметил, потому что обернулся, чтобы встретиться со мной взглядом и чуть сильнее сжал мои пальцы, закованные в белоснежную атласную перчатку, словно в броню.

Следующие несколько часов слились в одно бесконечное, аляповатое пятно. Служба шла очень долго, и то ли от волнения, то ли от острого запаха ладана на меня накатила тошнота. Стало трудно дышать, воздуха не хватало, а тяжелый полумрак внутри церкви уже перестал казаться приятным. Корсет давил нестерпимо, как и всегда. Я чувствовала, как его острые края врезались в тело. Я устала стоять, и затекла рука, держащая свечу.

Под самый конец я уже была близка к обмороку и буквально повисла на руке князя, когда нам разрешили друг к другу прикоснуться. И службу, и песнопения, и все венчание я заполнила разрозненными кусками, словно перемешанный пазл от мозаики.

Зато очень хорошо я запомнила, как мы вышли наружу, сопровождаемые Кирой Кирилловной, графом Каховским и Соней.

В лицо ударил яркий солнечный свет, и прохладный ветер принес свежие, яркие ароматы осени. А затем на мгновение меня оглушили громкие, радостные крики, и я распахнула слезящиеся глаза. Возле церкви нас встречала пестрая толпа. Судя по одежде — крестьян. Завидев нас, они начали выкрикивать поздравления и подбрасывали в воздух сочные, алые ягоды рябины вперемешку с зерном. Целая горсть тут же осела на моих волосах.

— Барин, барин! — кричали мужчины вперемешку с женщинами и детьми. — Дай Бог здоровьичка, счастья, детишек!

— Ой, а княгиня какая раскрасавица!

Князь казался таким же удивленным, как и я. Когда мы, наконец, продрались сквозь толпу, осыпанные с ног до головы рябиной и зерном, то к нам откуда-то со стороны шагнул крепкий мужчина лет сорока, одетый в самую простую, но чистую холщовую одежду. Он заметно нервничал и мял в руках шапку.

— Барин, — сразу же заговорил он, — ничего поделать с ними не мог. Как прознали, что вы нынче венчаетесь... — мужик махнул рукой в сторону толпы. — Ить, не богоугодное дело ведь, людей в церкву не пускать.

Князь Хованский выслушал его с насмешливым выражением лица и покачал головой.

— Не морочь мне голову, Лука, — сказал он строго. — Ступай в именье, скажи, я велел дать вам медовухи и сбитня. Но в меру, Лука, в меру! Через неделю вернусь и спрошу.

— Эх, барин, совсем вы нас забросили, — распричитался тот, все посматривая на меня с хитрецой. — Месяцами дома-то не бываете, земля без хозяина чахнет... Вот, с молодой женой остались бы...

Князь вдруг расхохотался. Кивнув мужику на прощание, он увлек меня к экипажам, возле которых нас уже дожидались немногочисленные гости.

— Кто это? — спросила я, оглянувшись

— Сельский староста, — отозвался... муж, — Глава крестьянской общины.

До этого момента я как-то не задумывалась о том, что к имению прилагались и крестьяне. Бывшие крепостные, освобожденные всего каких-то пять лет назад...

Но додумать эту мысль я не смогла: поджидавшая у экипажа тетушка шагнула вперед, по очереди расцеловав нас с князем. Граф Каховский также одарил меня тремя целомудренными поцелуями в щеку, а вот своего друга стиснул в крепких объятиях. Я невольно дернулась к нему, вспомнив о ранении, но остановила себя.