Книга Княжна Разумовская. Спасти Императора, страница 87 – Виктория Богачева

Для начала было бы неплохо научиться ему доверять.

Наконец, дворецкий закрыл за князем Хованским дверь, и мы остались с тетушкой вдвоем. Мне предстояло провести в особняке последнюю ночь, вернее, те несколько часов, что от нее остались. Так странно. Эта мысль никак не желала укладываться в голове. Казалось, я совсем недавно очнулась в комнате княжны Разумовской...

— Идем, Варвара, — Кира Кирилловна положила теплую ладонь мне на плечо. — Нужно подобрать тебе платье, раз пошить мы ничего не успели. Гардероб переберем позже, на первое время сгодятся твои старые наряды, нужно что-то строгое, но изысканное. Для молодой княгиня Хованской.

Поднимаясь следом за ней по лестнице, я вздрогнула.

Молодая княгиня Хованская.

Как чуждо это звучало. Словно речь шла совсем не обо мне.

Тетушка призвала на помощь свою камеристку и служанку, я — Соню, и впятером мы довольно быстро со всем управились, поделив мой обширный гардероб на несколько частей: что-то я возьму с собой, что-то останется в особняке, что-то отправится модистке на перешивку.

— Напрасно ты не хочешь уехать в Архангельское, как предлагает князь, — сказала Кира Кирилловна, с прищуром рассматривая юбку из плотной, шерстяной ткани, которую она держала в руках. — Вдали от Москвы переждать, пока схлынут слухи, было бы легче.

— Они не схлынут, — твердо отрезала я. — Пока я буду прятаться, свет, быть может, и притихнет. Но стоит мне показаться вновь, и толки пойдут с новой силой. Да и не понимаю я, почему князь и вы считаете, что после венчания все изменится, словно по щелчку.

— Георгий Александрович сможет тебя защитить, — уверенно отозвалась тетушка и отложила юбку в кучу одежды, которую предстояло перевезти в мой новый дом.

Мой новый дом.

— Боюсь, даже ему в одиночку не удастся выстоять против обер-полицмейстера и генерал-адъютант Альбединского, — хмыкнула я.

— Дай ему срок. Когда князь будет спокоен за тебя, он примет бой.

— Бой, который он сам начал, подписав приказ, — едко уточнила я и даже бровью не повела, заметив на лице Киры Кирилловны осуждение.

— Он поступил... недостойно, — она пожевала губы, подыскивая подходящее слово. — Но нашел в себе смелость по всем признаться тебе. Ведь князь прекрасно понимал, что любви ему это в твоих глазах не добавит.

— О какой любви может идти речь?.. — горько спросила я и махнула рукой, обрывая беседу.

За последние дни я очень устала от невероятно трудных, выворачивающих душу на изнанку разговоров.

Разбор гардероба мы окончили после двух ночи, а уже в шесть утра Соня разбудила меня. Выглядела она так, словно вообще не ложилась, да и я сама не сильно лучше. Под глазами синяки, лицо какое-то осунувшееся, бледное...

Завтрак не полагался, потому что перед венчанием меня ждали еще причастие и исповедь, о которых я думала с легкой внутренней дрожью.

Кира Кирилловна пришла проследить за моими сборами. Накануне ночью в гардеробе мы нашли платье с длинными рукавами светло-серого с кружевными манжетами, жемчужного цвета, которое при ярком освещении выглядело совсем как белое. Оно было украшено вышивкой и казалось сотканным из снега и жемчуга. Волосы мои собрали в аккуратный узел на затылке, к нему же заколками прикрепили тонкую, прозрачную фату, расшитую кружевом и серебристой нитью.