Книга Княжна Разумовская. Спасти Императора, страница 63 – Виктория Богачева

* Ваше благородие — это обращение означает, что ротмистр относится к 9—14 чинам Табели о рангах, то есть, самым низшим.

* Ваше высокородие — так обращались к тем, кто относился к 5 чину Табели о рангах, гораздо более уважаемому и почетному, чем 9—14. Так что ротмистр надеялся прыгнуть по карьерной лестнице.

Глава 24

Спала я очень чутко. Жесткий диван и кошмары, мучавшие меня после многочасового допроса, не способствовали крепкому сну. Поэтому проснулась и вскочила сразу же, едва уловила шум где-то снаружи.

Взгляд упал на окно: кажется, уже рассвело, но утро выдалось мрачным и туманным. Под стать царившим в городе настроениям.

Сонно моргая, я зевнула и села, пытаясь одновременно пригладить волосы и прийти в себя. От неудобно позы тело затекло, и правый бок покалывала тысяча иголок. Переждав дрожь, я поднялась с дивана и подошла к окну. Из кабинета виднелся лишь кусочек серого, затянутого облаками неба и угол соседнего дома.

Лучше, чем ничего.

А шум все усиливался и усиливался. Мной овладело дурное предчувствие: от ротмистра я ожидала чего угодно. Накануне он учинил мне многочасовой допрос, который под конец был больше похож на пытку. И пообещал, что на следующий день — уже сегодня — мы продолжим.

— Ваше превосходительство, Ваше превосходительство… — до меня донесся чей-то испуганный голос.

Час от часу нелегче. Значит, приехало большое начальство.

Резкий грохот открывшейся двери заставил меня подпрыгнуть. Но увиденное следом превзошло все мои самые смелые фантазии и ожидания.

На пороге стоял князь Хованский.

Бледный. Шатавшийся. Небритый. В несвежей одежде.

Но живой.

Позади него маячил несчастный офицер, который привез меня сюда вчера. За ними, кажется, стоял граф Каховский: он что-то горячо объяснял нескольким мужчинам, столпившихся у них за спиной.

Я сжала зубы.

Должно ли мне польстить, что князь Хованский примчался лично меня допрашивать, невзирая на собственное состояние?..

Губы сами по себе сложились в презрительную усмешку. Смотреть на него было тошно.

— Вы свободны, Варвара Алексеевна, — отдышавшись, объявил вдруг мой жених.

Или и впрямь уже бывший?

— Вы вольны уйти отсюда сию же минуту, — добавил он, когда не дождался от меня реакции.

Я сузила глаза, ломая голову над тем, какую игру затеял этот ужасный человек. И не тронулась с места. А вдруг из соседней двери выпрыгнет ротмистр и обвинит меня еще и в попытке побега?..

— Варвара Алексеевна? — вперед протиснулся граф Каховский. Он обеспокоенно посмотрел на меня, затем повернулся к князю.

Среди них он был единственным человеком, к кому у меня осталась капля доверия.

— Княжна, вы действительно свободны, — сказал он со всей убедительностью.

— А приказ? — я посмотрела на графа.

Князь Хованский дернулся, но ничего не сказал и лишь сильнее вцепился в дверной косяк, на который опирался рукой.

— Не было никакого приказа, — вытолкнул он сквозь плотно сцепленные зубы.

— Ротмистр Бегичев считал иначе, — я вновь обращалась лишь к Михаилу.

Тот замялся, но все же ответил.

— Произошла непростительная, невероятная ошибка, Варвара Алексеевна...

— Да? — я вскинула подбородок. — Приказа не было? Он не был подписан? Потому что накануне я видела его своими глазами. Ротмистр показал мне его. И внизу рукой князя Хованского были выведены его инициалы.