Книга Княжна Разумовская. Спасти Императора, страница 104 – Виктория Богачева

За чаем я выяснила о князе немало полезного. Наконец-то я встретила человека, который знал его и мог рассказать о нем мне.

Оказалось, что он воевал. Но получил ранение, и его, как единственного оставшегося в живых представителя рода князей Хованских, отправили на гражданскую службу. Два года назад он содействовал раскрытию ячейки вольнодумцев — так ее окрестила Елизавета, вдохновленных подвигом декабристов и желавших его повторить. За это он получил повышение в чине и награды, о которых я уже знала.

— Служба для него все, — с нотками ревнивой гордости рассказывала Елизавета, ломая на блюдце крошащееся печенье. — Наш покойный батюшка, как вам, впрочем, известно, не отличался блестящей репутацией... Только выплатив все его картежные долги, Георгий успокоился. А мы лишились двух имений.

Она грустно вздохнула и отправила в рот сладкий кусочек.

— Я вчера встречалась с Мари Голицыной, она рассказала, что у ее батюшки в министерстве ходят ужасные слухи. Государь намерен отправить в отставку всех, кто допустил, чтобы вашего отца похитили. Quel cauchemar, Gueorgui ne s'en remettra pas (Какой кошмар, Георгий этого не переживет).

Я выпрямилась в кресле, оторвавшись от спинки, и внимательно посмотрела на впавшую в задумчивость Елизавету.

— Его служба и без того висит на волоске… Ой, — она совсем неаристократично всплеснула руками и зажала рот обеими ладонями, испуганно посмотрев на меня, словно кролик на удава. — Варвара, будьте душечкой, не рассказывайте брату, что я проговорилась! Георгий строго-настрого велел молчать.

— Не расскажу, если вы скажете, о чем именно Их сиятельство велел молчать, — я на нее посмотрела, и княжна заерзала в кресле, безжалостно сминая подол светлого платья.

— Ох, — она страдальчески вздохнула, и на хорошеньком лице появились морщины. — Только обещайте, что не станете сердиться! — она требовательно подняла указательный палец.

— Обещаю, — отозвалась я, ничего толком не понимая.

— Ваше поспешное венчание, — Елизавета замялась и принялась нервно гладить подлокотник кресла, обтянутый бархатом. — Я подслушала, как они бранились с Мишелем. Многие посчитали это предательством.

— Предательством?.. — переспросила я, с трудом разлепив губы.

Я опасалась, что поползут слухи о нашей внебрачной связи и о ребенке. Но все оказалось куда хуже.

— Ну, — протянула Елизавета и смущённо отвела взгляд. — Вся Москва обсуждает, как вас постоянно вызывали на допросы... и вашу тетушку не принял Государь, заставив прождать в коридоре столько времени... Дыма без огня ведь не бывает, так все говорят. Ох, и ваш бедный брат Серж. Он ведь во всем тоже замешан, а вы были так близки... Может, неспроста вас допрашивают.

Глава 37

Словно услышав каким-то чудом жалобы сестры на скуку, Георгий в тот вечер вернулся в особняк ровно к ужину. И успел переодеться прежде, чем спуститься в столовую.

За столом мы сидели в тишине. Разговор с Елизаветой оставил гнетущее послевкусие. Я размышляла над ее словами: дыма без огня не бывает.

Слухи, которые расползлись по городу, словно заразная болезнь, нельзя было остановить ни нашим венчанием, ни покровительством князя. Он и сам рисковал, когда решил ускорить наш брак. Но косвенно был и во всем повинен, ведь первый приказ, который дал толчок сплетням и домыслам, был подписан его рукой.