Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 77 – Виктория Богачева

Прищурившись, я присмотрелась к нему повнимательнее. Кажется, проведенное в министерстве время все же оставило на нем свой след. Или он затаился, выжидая удобный момент — одно из двух. Но, в любом случае, сегодня Лебедев впервые за все недолгое время нашего знакомства потрудился скрыть неприязнь ко мне.

— Я хотела поговорить с вами насчет лекции Великого князя, — осторожно и мягко начала я, решив ему подыграть. — В объявлении указано, что допускаются только студенты, и получается, что слушательницы женских курсов — с формальной точки зрения — не могут ее посетить. Но ведь они также являются учащимися и имеют право...

— На что? — князь Мещерин ворвался в наш разговор с ноги.

Он стоял на пороге аудитории, даже дверь закрыть не успел, а уже влез. Не без удовольствия я заметила отечность на его полном, одутловатом лице. И услышала отдышку.

— Ваши курсисточки намерены охмурить Его Императорское Высочество? — хмуро спросил он и подошел к нам.

Я скривилась. Даже не стала сдерживаться.

— Его Императорское Высочество, насколько мне известно, счастливо женат.

— Вот именно! — Мещерин вскинул указательный палец. — И потому вовсе не нуждается в скандалах, чтобы ваши барышни пытались забраться ему на колени или еще чего похуже.

— Ваше сиятельство! — воскликнула я с укором. — Вы переходите все границы допустимого. Слушательницы моих курсов — благовоспитанные барышни из самых разных сословий и семей. И вы не вправе их оскорблять.

— А эта ваша, остриженная под мальчишку? Курит и пьет как трактирщик, ругается похлеще извозчика! — Мещерин громко, напоказ фыркнул. — Натуральное шимпанзе.

Он взбесил меня так, что я была готова вступиться и за Зинаиду.

— Ваши обвинения — беспочвенны, — но я взяла себя в руки и холодно вздернула бровь. — Слушательницы курсов были допущены к лекциям при полном одобрении Государя-Императора. Раз уж он счел возможным обучение девушек... — и я многозначительно замолчала.

Мещерин дернул толстой щекой и покосился на Лебедева. Но тот молчал, хмурясь и скрестив на груди руки.

— Государя-Императора плохо проинформировали, — хмыкнул князь. — Будьте покойны, по результатам своей работы я непременно исправлю это опущение, и вы вместе с курсисточками отправитесь туда, где вам место — домой. Под опеку мужей, отцов, сыновей.

— Я — бездетная вдова, — напомнила ласковым голосом.

— Стало быть, вы и мужа своими выходками довели.

От подобного скривился даже Лебедев.

— Ну-ну, будет вам, Сергей Константинович, — забормотал примирительно. — А что до слушательниц ваших, Ольга Павловна... — замолчал, вздохнул и посмотрел на меня.

Я же чувствовала, как в груди разгорался пожар. Я стояла и прожигала Мещерина взглядом, только вот ему дела до меня не было. Конечно же, не чувствовал за собой ни вины, ни неправоты.

Тем временем Лебедев покачал головой.

— Нет, Ольга Павловна. Я такое позволить не могу. Коли желаете — пишите канцелярии Великого князя. А меня не впутывайте.

Мещерин издал снисходительный, победный смешок, чувствуя свое полное превосходство.

— Мне все понятно, Сергей Федорович, — отчеканила я и, щелкнув каблучками, развернулась, чтобы натолкнуться на пристальный взгляд Ростопчина, который стоял в дверях.

Мимо Тайного советника я пролетела, не глядя. Он едва успел шагнуть в сторону. Кажется, поздоровался — я только дернула головой. Нестерпимо хотелось выбраться на воздух и вдохнуть полной грудью. На улицу я шагнула, не запахнув накидки, и свежий весенний ветер ударил в лицо. Яркое солнце ослепило, и я сощурилась.