Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 78 – Виктория Богачева

Знакомый извозчик призывно махнул рукой, приглашая в экипаж. Поколебавшись, я отказалась и пешком направилась в противоположную сторону, уходя подальше от набережной. Вскоре вышла к скверу, где лысые деревья покачивали голыми ветвями. Ничего, скоро уже появятся первые нежные листочки...

Пешие прогулки были не очень приняты в этом веке, но меня всегда успокаивали — в прошлой жизни я очень много ходила и потому вести сейчас жизнь кисейной барышни или затворницы никак не получалось. Незаметно для себя я прошла сквер, затем оказалась на бульваре, а после — уперлась в Гостиный двор на Невском проспекте.

Сама судьба указывала, что необходимо пройтись по лавкам и присмотреть для себя хотя бы шляпку! Жизнь здесь, во второй половине пятницы, кипела и бурлила. Вдоль Суконной линии шли ряды, где продавались ткани и нитки, а также женская одежда, обувь и белье; на Зеркальной линии предлагали ювелирные изделия, фарфоровую посуду, стекло и, конечно же, зеркала. По соседству были магазины для офицеров и книжные лавки. В Перинных рядах выставляли подушки и одеяла, и даже мебель.

Здесь можно было купить буквально все! Приходили в Гостиный двор люди всех сословий, и не только за покупками, но и просто погулять. Мимо меня прохаживались сейчас офицеры, барышни на выданье сбились в стайки и медленно прогуливались вдоль витрин — настоящая ярмарка невест.

Со всех сторон приказчики и мальчишки зазывали в свои лавки, перекрикивая друг друга. Я проходила мимо, посмеиваясь. Запудрить мозги и задурить голову, а потом обсчитать, обмануть и отрезать меньше ткани на целый аршин — это они умели.

Я как раз присмотрела себе маленькую и тихую лавку со шляпками, когда мое внимание привлекла громкая ругань. Женская.

— Ах ты чертов растяпа! Куда полез своими ручищами, свинья! Мне ридикюль сын с самого Парижу привез, а ты! Своровать его удумал! — прямо из дверей напротив вылетела дородная женщина.

За ней следом выскочили из лавки не то горничная, не то камеристка и приказчик. Последний держал в руках крохотную сумку, расшитую стеклярусом.

— Мадам, мадам! — кричал он. — Я лишь хотел поправить вам ремешок!

— Сгною! Да мой сын! Прикроет вашу богадельню за один день! — но женщина лишь пуще расходилась, никак не желая униматься. — Ишь чего удумали, ворье проклятое!

Она была еще не старой, не больше пятидесяти лет, но гримасы и полнота прибавляли ей возраста. И еще визгливый голос, который сверлом вколачивался в мои уши.

— Я таких как ты — вот где держу! — и женщина потрясла кулаком прямо перед носом у приказчика. — Держу и держала, и всегда буду! Нынче же пусть зовут городового! У меня пол двора свидетели, что ты у меня сумку пытался украсть.

И тут взгляд этой женщины упал на меня, потому что я стояла ближе всего к дверям, из которых она выскочила.

— Ну-ка, барышня, вас как звать?

— Ольга Павловна Воронцова, — не думая, механически ответила я.

— Ольга Павловна, душечка, пойдете ко мне в свидетели? Что вот этот вот, — и ладони женщины, унизанная кольцами и браслетами, указала на бледного как снег приказчика, — пытался у меня сумку своровать.

— Но я ничего не видела... — я мотнула головой, хотя сопротивляться этой дородной женщине было непросто.

Она буквально подавляла всех присутствующих собой.