Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 117 – Виктория Богачева

Мне действительно очень сильно повезло.

Бульон и хлеб оказались невероятно сытыми, и меня начало клонить в сон. Я задремала и не заметила, как ушла сестра Марфа, а проснулась уже на закате. Открыла глаза, услышав стук в дверь, и увидела, что комната была залита золотистым светом. Он проникал в спальню сквозь неплотно задвинутые шторы, подсвечивая ее ярким пламенем, и вензеля на обоях вспыхивали, когда по ним пробегали лучи заходящего солнца.

— Ольга Павловна? — дверь приоткрылась, и в комнату вошла княгиня Хованская. — К вам посетитель, — сказала несколько напряженно и положила на столик возле кровати три конверта. — А это еще записки на ваше имя пришли.

— Что за посетитель? — удивилась я.

Кого мне было ждать?..

— Господин Ростопчин, — сказала княгиня ровным голосом.

Я растерянно моргнула, стараясь не показать, что, стоило ей упомянуть фамилию, и в груди вспыхнул радостный огонек.

— Конечно, я могу с ним поговорить. Я вполне неплохо себя чувствую, — произнесла торопливо, потому что Варвара Алексеевна продолжала пристально на меня смотреть, и опустила голову, обводя глазами ночную рубашку из плотной ткани с длинными рукавами и воротником под горло.

Выглядело вполне прилично, но на всякий случай я подтянула повыше одеяло.

— Вот, возьмите, — проницательно улыбнулась княгиня и протянула роскошную шаль, которую сняла со спинки кресла в углу комнаты. — И позвольте... — она подошла ко мне, склонилась, окутав цветочным ароматом парфюма, и принялась поправлять и приглаживать волосы, заплетенные в косу.

— Чудесно, — с тонкой усмешкой заключила Варвара Алексеевна, выпрямившись и оглядев меня.

— Даже не знаю, что могло привести его сюда... — пробормотала я, пытаясь побороть смущение.

— Он вынес вас в коридор на руках, — тихо поведала княгиня. — Когда вы лишились сознания после выстрела.

Спокойнее мне от ее слов не сделалось. И пока в душе поднималась буря, Варвара Алексеевна проворно выскользнула из комнаты, и я услышала ее громкий голос, приглашавший Ростопчина войти. Поправив шаль на плечах здоровой рукой, я сложила ладони поверх одеяла. Подумав, спрятала их, а затем вновь показала, пока появившийся на пороге Тайный советник не прервал мои терзания.

Он застыл в дверях, словно наткнулся на невидимую стену. Я повернулась к нему — и натолкнулась на такой взгляд, что невольно задержала дыхание.

Трудно было представить, что замкнутый, сдержанный, холодный мужчина может так смотреть. Не на меня — в самую душу. Его взгляд обжигал. Проникал под кожу. От шеи до запястья побежали мурашки, а к щекам предательски прилила кровь. Я поспешно расправила высокий воротник ночной рубашки и натянула одеяло выше.

— Рад видеть вас в добром знании, Ольга Павловна, — грудным, глубоким голосом сказал Ростопчин и, сглотнув, наконец вошел.

Невольно отметила, что дверь он прикрыл лишь наполовину. Чтобы нельзя было сказать, что мы с ним остались наедине.

— Благодарю, — ответила я, голос чуть хрипел, но я не стала прочищать горло. Лучше уж так, чем сорваться. — Хотя, признаться, чувствую себя так, будто меня переехал экипаж.

Он усмехнулся краем губ. Но не отошел от двери, не приблизился. Стоял — руки за спиной, взгляд все такой же пристальный, но уже сдержанный. Волнами от Ростопчина исходило напряжение, оно ощущалось в воздухе, которого резко стало не хватать. Я чувствовала его кожей.