Книга Фиктивная невеста драконьего гонщика, страница 83 – Милена Кушкина, Наталия Журавликова

Впереди первый настоящий вираж: «двойная петля». Дорожка ныряет вниз, потом резко поднимается, а на вершине есть выбор: короткий внутренний канал (опасный) или широкий внешний (длиннее, но безопаснее). На петле обычно решается, кто лидер.

Железная Глотка летит внутрь. Конечно.

Братис любит риск, ему нравится, когда все считают его безумцем. Безумцы выглядят героически. Пока не разбиваются.

Я веду Шторм Ночи по внешней.

Толпа снизу, наверное, снова думает, что я уступаю. Слышится далекий рев, как сквозь воду. Купол глушит слова, но не эмоции.

На спуске воздух становится холоднее, быстрее, и дорожка под брюхом дракона светится ярче, это зона усиленного сцепления. Шторм Ночи держит линию чисто, как всегда. Просто он лучший.

— Готовность, Штормик, — говорю я, — скоро фантики.

Мы проходим низ, выходим на подъем, там я делаю свой второй обманный ход.

Я будто собираюсь уходить еще шире и Братис, увлеченный внутренней петлей, решает, что на выходе у него будет преимущество: он подрежет меня сверху и прижмет к барьеру, как только мы выйдем на прямую.

Но на самом пике подъема, где поток становится ровным, я даю Шторму Ночи команду:

— Сворачиваем фантик.

И мой умненький дракон тут же срезает выход, будто бы внезапно складывая крылья, идеально попадает в узкий момент, когда дорожки сходятся, и можно безопасно перестроиться. Мы выскакиваем из петли быстрее, чем должны были. На секунду свет под лапами вспыхивает, трасса подтверждает маневр. И вот мы уже рядом с Железной Глоткой снова.

Я вижу бок дракона Братиса и его самого, как он злится, как дергает ремни, пытаясь опередить нас.

И я вижу, как он снова идет на сближение.

Ему мало одного удара.

Шторм Ночи делает резкий полукрюк, уходя от тарана, и у нас на долю секунды пропадает видимость: в воздухе остается вихрь пыли и света от дорожки. Мы влетаем в этот вихрь и он бьет по глазам, по дыханию, по нервам. И что самое страшное — по связи.

В ушах шумит сильнее.

Сначала я думаю: адреналин. Так бывает: кровь стучит, звук собственного дыхания превращается в рев. Но шум другой. Он не пульсирует в такт сердцу. Треск и шипение.

Помехи усиливаются.

Как будто кто-то рядом тянет за нитку, и эта нитка врезается мне прямо в голову.

— Шторм, держи… — слова тонут в треске.

— Лек… шшшшр… зяин… шу-шу…

Гул трибун далеко внизу превращается в один общий бас, и поверх него этот треск, этот шум, этот «песок» в ушах.

Я вижу, что Братис снова идет на таран, и пытаюсь предупредить Шторма, дать команду… но он не реагирует, значит — не слышит.

Боковой удар.

Я кричу в микрофон шлема:

— На следующей прямой сбрось. Пусть он подумает, что удар прошел. Пусть расслабится.

Помехи снова режут слух. В голове будто открывают и закрывают дверь. Я сжимаю зубы. Держу линию. И надеюсь изо всех сил, что Шторм меня услышал.

Следующая прямая высокая, открытая, ветер там сильный, но чистый. Мы выходим на нее, и я даю Шторму Ночи команду сбросить.

Но он не реагирует на мои слова, наоборот, расправляет крылья, чтобы не пропустить противника. Железная Глотка рвется вперед бьет хвостом с металлическими шипами по ногам Штормика. Поворачиваю голову на четверть в сторону противника. Братис выбрасывает вбок руку, от которой отделяется что-то вроде камня на резинке. Быстро, неуловимо. Бьет по моей голове. Я успеваю отклониться, бросок смазывается, камень попадает мне прямиком в лоб.