Книга Фиктивная невеста драконьего гонщика, страница 40 – Милена Кушкина, Наталия Журавликова

— Здесь всегда так? — спросила я, пряча руки в рукава и пытаясь не улыбаться слишком явно.

— Здесь любят делать вид, что зима — это праздник, — лениво ответил Алек. — Даже когда тебе совсем не до веселья.

Мы прошли под аркой, и я поймала себя на каком-то детском ощущении: будто сейчас из-за угла выйдет сказочник и объявит, что все возможно, если верить достаточно сильно.

Людей было немного: редкие пассажиры, пара чиновников в теплых плащах, несколько носильщиков, которые зевали и переставляли ящики, щелкая застежками на перчатках. Но город уже просыпался. Вдалеке дрогнул колокол.

У выхода стояли экипажи. Это были не обычные повозки. Здесь даже транспорт выглядел элегантно, с высокими колесами и закрытой кабиной. На боках у каждого — светящийся знак из тонких линий: магомеханический номер, который менял цвет, когда экипаж принимал заказ.

Алек не торговался. Просто назвал адрес, и возница сразу выпрямился.

— Особняк Вальдранов? — спросил он так, будто уточнял, не к королю ли мы едем.

— Да, — коротко ответил Алек.

Мы устроились внутри.

Кабина была обита темной кожей, под ногами лежал меховой коврик, и в углу стояла маленькая грелка, которая тихо светилась и наполняла экипаж мягким теплом.

Колеса тихо зашуршали по плотно утрамбованному снегу.

Столица проплывала за окнами как ожившая иллюстрация.

Высокие дома, строгие фасады, окна, в которых уже горели первые огни. На перекрестках высились столбы с магическими фонарями: стекло внутри них было не простым, а словно с инеем изнутри, и свет расплывался мягко, делая улицы сказочными и уютными.

Над витринами лавок висели ленты, елочные ветви, золотые шарики, а кое-где были даже настоящие крошечные иллюзорные фигурки: олень, бегущий по карнизу; снежная птица, которая вспархивала и снова садилась.

Пока улицы были пустынны, все это выглядело почти нереальным. Слишком красиво для настоящей жизни.

Постепенно город начал оживать.

На углах появились первые торговцы. Они кутались в меховые воротники, двигались по утреннему лениво. Мимо прошла женщина с метлой, ругаясь на лед. Где-то открыли ставни, и в окне мелькнул силуэт ребенка, прижавшегося к стеклу. Малыш смотрел на улицу так, будто ждал чудес. И у меня возникло желание последовать его примеру.

Я поймала себя на мысли: мне хочется запомнить это утро.

— Ты так смотришь, будто видишь этот город впервые, — заметил Алек.

— Я действительно вижу столицу впервые, — честно ответила я. — И она… не такая, как я ожидала.

Алек только усмехнулся.

Его особняк оказался не в самом центре. Не среди шумных площадей, а чуть в стороне, там, где улицы становились шире и тише, а деревья — выше.

Высокая ограда, ворота с гербом, который был узнаваем даже для меня: драконья голова в стремительном изгибе, и линия — как след от крыла.

Ворота раскрылись, когда Алек поднес руку к небольшому кристаллу на стойке. Камень мигнул и будто узнал его.

И вот мы уже ехали по внутренней аллее, вдоль аккуратных кустов, покрытых инеем, мимо фонарей, которые светились теплым светом, будто в каждом живет маленький огонек.

Особняк был современным. Не дворцом с колоннами, а строгим, правильным, выстроенным так, чтобы быть удобным и… демонстративно дорогим.

Светлые стены, темные деревянные вставки, большие окна. И в окнах видно, что внутри уже кипела жизнь: тени, движение, теплый свет.