Книга Фиктивная невеста драконьего гонщика, страница 39 – Милена Кушкина, Наталия Журавликова

— Опять ты с вашими поделками! — досадливо поморщился Алек. — «Луч Вальдрана» — это самая передовая, современная технология!

— Поделками? — я возмутилась. — Алек, а ты сам-то хорошо разбираешься в принципе работы своего передатчика?

— А зачем мне? — он пожал плечами. — Мое дело — выигрывать соревнования. Это, между прочим, нелегко. Не представляешь, сколько часов я отдаю тренировкам ежедневно. А если держать в голове принципы работы всего, с чем сталкиваешься, там не останется места ни для чего приятного!

— Как же так⁈ — поразилась я. — А если этот твой «Луч Вальдрана» выйдет из строя во время какого-нибудь финала, что будешь делать?

— Ну уж точно не ковыряться в шлеме отверткой, — рассмеялся Алек, — во-первых, мой передатчик точно не сломается, он сделан на славу. Во-вторых, есть специально обученные люди, их задача — проверять всю экипировку перед стартом. И реагировать на нештатные ситуации. Лия, не надо мне доказывать, что я должен разбираться в магсхемах и кристаллах. Я должен быть в состоянии нажать на кнопку, и все на этом.

Спорить с ним было бесполезно. Тем более что дракон явно учуял состояние хозяина и начал проявлять беспокойство: разворачивал голову в нашу сторону, пытаясь разглядеть своего человека, бил хвостом так, что дирижабль колыхался. Алек тут же принялся успокаивать своего любимца.

Сколько же нежности было в его голосе, когда он разговаривал с драконом!

У фанаток точно нет шансов завоевать сердце Алека Вальдрана. Там уже прочно обосновался его дракон вместе с гонками, кубками, стартами и громом аплодисментов.

Я с интересом смотрела, как разговаривает Алек с этим огромным чудовищем, которое откликается на его команды с величайшей готовностью, радуется каждому слову хозяина, как верный и добрый пес. И тут же профессионально отмечала, сколько случаев частичной потери сигнала возникает из-за кучи погрешностей: обшивки дирижабля, смены направления ветра, резкого разворота драконьей головы. Получалось прилично.

И мне стало совсем уж странно, почему Вальдраны, у которых полное право на волновой прибор моего отца, не используют его по назначению?

За этим точно что-то кроется. И я должна докопаться до правды.

Дирижабль пришвартовался к столичному воздушному причалу так мягко, что я сперва не поверила: неужели уже прилетели?

Нас провели к отдельному выходу, которым пользовался капитан, чтобы отсечь от общения с фанатками, которые оставались в дирижабле.

Мороз почувствовался сразу, стоило выйти на посадочный настил. Он щипал кожу и делал воздух звонче. Каждый выдох рождал маленькое облачко пара.

По кромке настила тянулись гирлянды, которые светились мягко, переливались, будто в каждой лампочке сидела крошечная искра. Над входом в аэровокзал висела арка из еловых ветвей и серебряных нитей, и по этой арке лениво стекали световые снежинки. Они не таяли, не падали, а медленно кружились в воздухе, как будто кто-то невидимый держал их на ладони.

Было еще раннее утро, когда ночь не спешит уходить, но вокруг все начинает постепенно меняться. Небо оставалось темным, но город внизу уже мерцал: цепочки огней вдоль дорог, освещенные дома, легкая дымка над крышами.

Столица выглядела так, словно кто-то решил превратить ее в праздничную открытку и не пожалел ни света, ни магии.