Книга Поиграем?, страница 318 – Кая Андерсон

— Нормально, что у меня трясутся конечности? — изогнула бровь Женевьева, сложив руки на груди.

— Да, — качнул головой Аррингтон, сняв ее легкую обувь вместе с носками. Потянулся вперед, стаскивая и широкую медицинскую рубашку изумрудного цвета. Вирсавия лишь подняла руки, дабы помочь ему. Отложив вещь в сторону, Аррингтон потянулся и к ее штанам на резинке, снимая и их, в итоге оставляя девушку в одном нижнем белье и черной легкой кофте без горла, что она всегда надевала под форму.

— Так возможно будет еще сутки. Главное, не нервничай, — произнес Джеффри, придвинувшись к ней ближе, подняв кофту, вверх, накрыв живот обеими ладонями. Девушка, подтянув к себе колени, широко улыбнулась, положив туда и свои руки.

— Она так хорошо на тебя всегда реагирует, — посмеялась Женевьева, даже сейчас почувствовав шевеления в местах его рук. Джеффри тоже улыбнулся, смотря куда-то перед собой. В голове мелькнуло несколько мыслей, которые, к сожалению, не давали ему полного покоя и расслабления. Погладив теплый живот, он наклонился к девушке, отрывисто поцеловав ее. Молчал.

— Я пойду, сделаю тебе один настой для общего состояния, — проговорил он, вставая на ноги — Полежи тут немного.

— Хорошо, — качнул головой Женевьева, откинувшись на мягкую подушку. — Только возвращайся быстрее.

— Конечно, — чуть улыбнулся Аррингтон, а за окном сверкнула молния. Сразу за ней раздался гром. Гроза была прямо над ними. Выйдя в коридор, он шумно выдохнул воздух из легких. Испугался ли он? Да, стоило ли говорить Женевьеве, что если бы он не снял с неё камни, проклятье убило бы ее? Нет, точно нет. В подкладе явно использовали очень и очень сильную подложку, и он знал, что в их кладовой такая, точно могла быть. Сердце внутри медленно колотилось о стенки. Тело было напряжено. Сжав пальцы в кулак он щелкнул ими, чуть поведя головой в сторону, нужно быть спокойным. Напомнил он своей закипающей плоти и двинулся вдоль по коридору. Нужно было сделать настой и не заставлять свою драгоценную ждать, как он и обещал. И не заставит. Хотя все же зайдет еще кое-куда по дороге.

Глухие шаги эхом и стуком отдавались по пустому коридору. За окном зверствовала погода. Его лицо в темноте то и дело озаряло светом молний. Выдохнув, он открыл дверь в спальню своих родителей, заходя внутрь.

— Добрый вечер, мама, — холодно проговорил он, увидев женщину, что сидела за своим столиком и расчесывала волосы.

— Ничего доброго в нем нет, — хмыкнула Маргарет, — Что ты хочешь? Если не извиниться, то проваливай…

— Нет, не извиниться, — глухо хмыкнул Джеффри, заведя руки за поясницу, подойдя ближе, — Но я хочу сказать другую вещь, которая тебе будет интересна.

— И что, ты хочешь сказать? — изогнула бровь Аррингтон, посмотрев прямо на сына через отражение в зеркале.

— Я хочу сказать, что я не мой отец, мама, — чересчур спокойно проговорил Джеффри. За окном прогремел гром. Маргарет напряженно посмотрела на отражение сына, не поворачиваясь. К чему он вел, она не понимала.

— И что это значит? — все же спросила Маргарет, нервно закусив губу. Предчувствие было плохим. Грудная клетка выкручивалась от непонятно, откуда накатившего животного ужаса.

— Это значит, что я никогда не предупреждаю дважды, — сверкнул Аррингтон глазами, и не успела женщина сообразить, резко подался вперед. Удушающе обхватив ее шею, локтем, заставляя встать. Женщина тут же затрепыхалась, стараясь освободиться. Била его по рукам. Старалась щипать и царапать. Все без толку. Хватка была мертвой. Железной.