Книга Поиграем?, страница 276 – Кая Андерсон

— Я буду безмерно рад. Если ты будешь счастлив в своей жизни, — вновь раздался голос Аррингтона старшего. — Жить с сожалением о чем то… Поверь, нет ничего хуже. Никогда не допускай этого. Лучше каждый день ходить по раскаленным гвоздям, чем проводить в этом нескончаемом дерьме жизнь и понимать что все уже давно потеряно.

— Что это за комната? — невпопад спросил он.

— Это моя спальня, — ответил Фрэнк, — Настоящая. Я с самого своего рождения и до почти 20 лет жил именно здесь.

Рэн молчал. Отец явно собирался рассказать ему что-то. Его голос говорил об этом. Поза. Он продолжит свой рассказ, как только соберётся.

— Эта комната… — продолжил Аррингтон, — Это мое единственное напоминание… когда я был счастлив, — с трудом проговорил он, потерев двумя пальцами переносицу. — Здесь все осталось ровно также как и тогда. Мебель, обстановка. Всё.

Рэн шустро перевел взгляд на висящий на стене календарь. Он не обратил на него никакого внимания, а сейчас заметил… 31 июля 1865 года. Обалдеть. Отец абсолютно точно говорил правду, когда упоминал, что осталось здесь так же как тогда. Сейчас как бы немного, немало 8 сентября 1890 года.

— Именно здесь я проводил время с Алисой. Именно здесь состоялся наш с ней последний разговор, когда она еще была моей, — опустил Аррингтон, голову. Сунув в карманы руки. Все еще стоял к нему спиной. — Спустя месяц после ее свадьбы со Скардино, я закрыл эту комнату и больше никогда никого сюда не впускал. Переехал в гостевую. А сюда…. Сюда просто прихожу, чтобы… побыть… в приятной обстановке

— Почему вы расстались? — таки набрался смелости Рэн для этого вопроса, от всей этой истории ему стало не хорошо. Ужасная жалость сдавила сердце. Ему и правда, было жаль отца. Он даже представить не мог, что он живет в таком кошмаре.

— Это очень долгая и очень неприятная история, — глухо произнес Фрэнк, — Не повторяй моих ошибок.

Аннабель тихо передвигалась по собственной комнате. Бесшумно открыв шкаф и забрав оттуда платье, она боялась издать лишний звук. Пришла только около 7 утра. Все еще спали и ей удалось прошмыгнуть в спальню незамеченной. Она спешно приняла душ. Нужно было одеться. Настроиться. Как вообще можно настроиться на казнь? Да никак. Стерев выкатившуюся из глаз слезу, она резким движением затянула корсет и завязала тугой узел. Из головы не шел неудавшийся разговор с Рэном. Зачем она убежала? Может быть, стоило договорить? Может хотя бы стоило успокоиться и разойтись на адекватной ноте? Да, стоило.

Вдруг она его и не увидит больше…. Сто раз перелопатив все их фразы, она так и не поняла. Он утверждал или спрашивал? Он утверждал, что они просто спали месяц или уточнял, что она думает по этому поводу…? Дура. Не разобралась, зато послать успела. Он ведь защитил ее. Рискнул собственной репутацией… свободой. Защитил ее. А она… мрак. Хотя какая уже разница? Все равно все кончено. Она так наделась, что их встречи дотянут до выборов. Когда все успокоится. Когда всё не воспримут так резко. Чтобы… чтобы можно было продолжить…. Ей так нравилось это. Нравилось проводить с ним время. Нравился он. Нравилось его отношения к ней. Она скучала, кажется. Она сегодня проснулась одна. В вонючей гостинице. С похмелья, в тугом платье. Это было так мерзко, что она и поплакать, вдоволь не забыла. А как хорошо было просыпаться с ним. Он обнимал ее. Всегда нежно целуя в макушку, виски, скулы… Она не хотела, чтобы все это заканчивалось просто до слёз. До слез, потому что понимала, что, чтобы она там не хотела, все равно всё закончено. Никто и никогда не позволит ей этого. Никто и никогда. Не успела она и волосы хоть чем-то завязать, как дверь в комнату резко распахнулась, в нее словно вихрь, влетела Алиса.