Книга Единственная для звездных адмиралов, страница 96 – Алиса Линд

Я целую её в шею, в щёки, ловлю губы — и в этом поцелуе всё, чего я себе не позволял. Вся ярость, которую сдерживал. Вся нежность, которую хоронил под слоями льда. Всё это теперь на поверхности. Шивон срывает с меня контроль. Она рушит меня — и собирает обратно.

Люк в ней. Я вижу, как она выгибается, как цепляется за него. А её глаза всё время ищут мои. Она хочет нас обоих. И получает.

Мы меняемся. Теперь я в ней. Люк целует её грудь. Наше дыхание сплетается, наши тела движутся, как единое целое. Мы не делим её — мы соединяемся в ней. Она — наш центр.

Я не позволяю себе думать. Просто чувствую. Её. Себя. Люка рядом.

Шивон уже на пределе. Вижу по её глазам — стеклянным, затуманенным. Ресницы дрожат. Она тянется ко мне губами, я наклоняюсь и ловлю её поцелуй, глубокий, отчаянный. В нём — жажда. Желание быть нашей полностью. И она уже наша.

Люк входит в неё вторым, шепчет ей что-то на ухо, прикусывает мочку. Я чувствую, как её тело содрогается, и подхватываю ритм. Двигаюсь внутри неё глубоко, медленно. Она раскрыта, влажна, тёплая, принимающая.

— Я не выдержу, — шепчет она.

— Держись, — шепчу ей в ответ. — Мы с тобой.

И когда она взрывается, когда оргазм проходит через неё, как шторм, мы с Люком смотрим друг на друга — и в этом взгляде нет соперничества. Только понимание: мы здесь. Ради неё. И ради того, чтобы быть вместе.

Мы остаёмся в доме.

Укрытые горами, тишиной, тёплым деревом и огромной террасой с видом на мир внизу. Иногда снег, иногда дождь, но чаще — солнце. Мы живём, как будто весь остальной мир сгорел. Мы заново учимся быть собой. Все трое.

На пятый день Люк просыпается рано. Пишет что-то на коммуникаторе, целует Шивон в лоб и уходит.

— Вернусь через пару дней, — бросает коротко. — Не скучайте.

Она грустит, немного, но не боится. Я рядом. Я знаю, куда он отправился, но не говорю ей, чтобы не ломать сюрприз.

Вечером мы с ней остаёмся у камина. Я готовлю еду, она укрывается пледом и слушает, как потрескивают поленья. Тишина, только хруст огня и её дыхание. Уют. Я снимаю перед ней барьеры, которые носил годами.

Когда я подхожу к ней и сажусь рядом, она сразу прижимается. Ложится ко мне на грудь, закрывает глаза. Не говорит ни слова. Просто доверяется.

Мои пальцы находят её волосы, медленно скользят по прядям. Я глажу её, как мечтал с самого первого дня. С тех пор, как она появилась в отсеке — дрожащая, но не сломленная.

Я целую её лоб.

— Хочу тебя, — шепчу.

— Возьми меня, Рэйн, — с теплым придыханием отвечает она.

Я не сдерживаюсь.

Разворачиваю её на спину прямо на пледе, стягиваю с неё одежду медленно, тщательно. Она выгибается, стонет, тянется ко мне. Я аккуратен, не теряю контроль. Я впитываю каждую её реакцию.

Целую шею, грудь, живот. Она вся пылает подо мной. Ладони скользят по коже, по рёбрам, бёдрам. Я вхожу в неё, когда она уже вся трепещет. Двигаюсь медленно, глубоко. Не тороплюсь.

Я хочу, чтобы она помнила. Что я не ледяной стратег. Не просто мозг операции.

Я — мужчина, который любит её.

Она стонет моё имя, закидывает голову назад, и я теряюсь в её теле, в этом жаре, в нашем единении. Мы сливаемся, будто других мужчин и женщин больше не существует. Только мы двое.

Она кончает первая — срываясь, захлёбываясь. Я следом. Но не отпускаю её. Долго. Просто держу. Дышу.