Книга На два импульса, страница 40 – Амалия Мо

Я не сразу поняла, что он имеет в виду своего брата. Если бы только могла объяснить ему… Увы, даже себе я толком не могла объяснить: зачем творю это? Из-за злости? Из желания доказать, что делаю что-то не потому, что должна, а потому, что сама так хочу? Из иллюзорного ощущения, что всё нормально?

— В последнее время я серьёзно занялся разработкой препарата, который будет глушить мой голод на длительное время. Кровь, конечно, придётся сдавать, но я буду использовать её для инъекций. Если всё получится, со временем мне может не понадобиться питаться… тобой.

Связь между нами была заблокирована, но после его слов я вдруг ощутила пустоту. Будто поняла: это не попытка сделать лучше – это способ избавиться от меня. Да, я сама хотела свободы, сама стремилась к отдалению… но.

Пожалуй, сложнее ситуации не придумать.

Первокровный поднялся, выбросил шприц в металлическое ведро у туалетного столика и пошёл к двери.

— Калеб, – тихо позвала я, не до конца понимая, что вытворяю. – Побудь со мной немного…

Не знала, зачем говорю это. Не планировала. Не просила до этого. Просто невыносимо стало от мысли, что он снова уйдёт сейчас. И в скором будущем, когда инъекция будет готова.

Я думала, что мои слова не подействуют, что он даже не обернётся, но… И снова это «но», на этот раз принадлежащее ему. Зеленоглазый развернулся, подошёл ближе, скинул обувь и забрался на кровать.

Когда рука притянула меня ближе, я не сопротивлялась. Не думала, не анализировала. Просто позволила телу поддаться. Голова легла ему на плечо, нос коснулся прохладной ткани рубашки.

Он не говорил. Просто держал. Не крепко, но достаточно, чтобы я знала: пока он рядом, мне ничего не угрожает. И при этом, не слишком близко, чтобы не нарушить моего хрупкого пространства.

Моя рука с осторожностью легла ему на грудь, сминая ткань рубашки.

— Ты ведь злишься? – прошептала я.

— И как же ты догадалась? – равнодушно усмехнулся первокровный.

— Из-за Берроуза?

— Каяна, – предостерёг он, сверкнув молниями из глаз. – Ему плевать на тебя, ты – всего лишь расходный материал, как и все остальные. Но ты… О чём ты вообще думала? Осознаёшь, что если бы я пришёл на пару минут позже, то…

Калеб болезненно кривился, словно наверняка знал, что со мной сделали бы.

— Я думала о детях. И только о них…

— Ты могла прийти ко мне, обсудить это со мной, но вместо этого Берроуз? Серьёзно?

Оторвав голову от его груди, я привстала и заглянула в зелёные глаза.

— Калеб, ты бы ни за что не разрешил мне даже думать об этом. Не ври хотя бы сам себе. Представь, что я бы рассказала о своих догадках и о том, что собираюсь обыскать дом Улиса.

Взгляд дрогнул, челюсть сжалась, и на лице на секунду промелькнуло то самое: слишком честное выражение. Он бы меня остановил. Закрыл. Изолировал. Всё ради «моей безопасности».

— Я нужна тебе как донор… Моя кровь…

— Ты нужна мне как человек, Кая, – перебил он, почти срываясь. – Чёрт побери, почему тебе хватает проницательности видеть одно и полностью игнорировать другое?

Он сжал кулак и сдержался, чтобы не сказать что-то ещё.

— Мне больно не потому, что ты что-то скрыла. А потому, что ты никогда не думаешь, что я могу быть на твоей стороне.

— Ты никогда не был на моей стороне…

— Уверена? А может, ты начинаешь бороться задолго до того, как в твоей голове возникает мысль, что со мной не надо этого делать?