Книга Четыре касания тьмы, страница 16 – Амалия Мо

Меня превращали в животное… Нет. Животные живут по инстинктам и, удовлетворяя их, не продолжают убивать. Я становилась хуже. Меня ломали не в прямом смысле.

Сначала я пыталась вывернуть голову, оттолкнуть, закрыть рот, задержать дыхание – любая мелочь, лишь бы не впустить в себя это. Казалось, если я не проглочу, не вдохну, не впитаю – я останусь собой.

Но сопротивление оказалось смехотворным: мышцы сводило, губы сами раскрывались, горло принимало, кровь входила и шла по венам. Дёсны разрывало от новых зубов, которые чесались от желания впиться в плоть.

Чем сильнее я пыталась отторгнуть, тем отчётливее ощущала, как внутри поднимается нечто новое, словно голод, спрятанный глубоко под кожей, выцарапывается наружу и расправляет когти.

Понимание, что я умерла, было не таким, как показывают в фильмах. Никакого света в темноте, никаких голосов и крылатых созданий, забирающих меня в лучший мир.

Наверное, потому что мир, отведённый мне, – не светлое обиталище для души, а чистилище.

Остался только удушающе острый запах крови. Сотни оттенков – от сладковатого до ржавого, от свежего до почти гниющего. Каждая капля была историей: чей-то страх, чья-то жизнь, чья-то любовь.

Но умерла лишь Роза Левьер.

— Когда она очнётся?

— О, друг мой, она уже… Просто смотри, это прекрасно!

Слова пульсировали в черепной коробке, заставляя жмуриться. Даже не глядя, я осознавала, что в помещении ярко светит лампа. Казалось, открою глаза – и этот свет сожжёт меня…

— У нас мало времени, Морвель уже теряет терпение. Следом он отправится в ИКВИ.

— Мы выпустим нашу малышку на арену раньше, чем он до тебя доберётся. Этим вечером я получу свой товар. Там и разыграем партию.

Раздался хриплый смех, и я узнала, кому он принадлежит.

Константин Альвар.

Его кровь теперь часть меня…

— Придётся использовать Флоу как наживку. На телефоне этого идиота стоит маячок, и это идеальный шанс, чтобы Морвель клюнул.

— Ты уверен, что это сработает?

— Расслабься, Юрий. Мы всё продумали. Ни тебя, ни меня на месте преступления не будет. Всю работу сделает наша малышка, а после я уеду из города, а ты продолжишь заниматься тем, что так любишь.

Слова били в уши, но не оставляли следов в сознании – только отголоски глухих звуков. Я различала интонации, узнавалась знакомая хрипота Берроуза и насмешливый тон Альвара, но смысл расползался. Всё, что оставалось во мне, – не мысль, не чувство, а жажда.

— Юрий, ну же, натяни на лицо улыбку! Я понимаю, что ты столько лет вынашивал план и волнуешься, но я уверяю тебя, что всё пройдёт гладко, как и всегда. Вспомни тот день, когда мы встретились, как ты умолял меня убить Морвеля, но я предложил тебе вариант получше. Твоё ИКВИ стало идеальным прикрытием для нас обоих. У тебя – власть и актиры, у меня – покровитель, который заметает все следы.

Горло будто сжали раскалёнными пальцами, оставив на шее невидимый ошейник, который с каждой секундой становился тяжелее и горячее. Казалось, железо плавится и проникает под кожу, цепляется за мышцы, сжимает трахею. Слюна превратилась в густой клей, который хотелось выплюнуть, но язык прилипал к нёбу.

— Скольких актиров я создал для тебя? Они всегда были идеальными солдатами. Разве я хоть раз дал тебе повод усомниться в себе? Доверься, всё пройдёт идеально…