Книга Четыре касания тьмы, страница 15 – Амалия Мо

— Берроуз, – сквозь зубы процедил я, чувствуя, как руки сжимаются в кулаки.

Я подозревал его, но не думал, что это может быть месть… Роза ведь говорила мне о том, что он до сих пор ненавидит меня. Но ничего такого, чего бы я и без неё не знал. Берроуз желал моей смерти, но не знал, как подобраться.

Роза – идеальный вариант, чтобы заставить меня наконец-то совершить ту ошибку, которую он так хотел, чтобы я совершил. Мне казалось, что он может вернуть члена своего отряда, но никак не использовать её, чтобы расквитаться со мной за прошлое.

— Прижать его не получится, – добавил Арчи, будто я не знал, что сукин сын слишком хорошо спланировал всё. – Он либо ждёт, что ты совершишь глупость и подставишь себя, либо… скоро ты найдёшь её тело.

Первокровные не всемогущи. Влиятельные связи и деньги способны решить не все проблемы. В мире хищников ты должен быть умнее, а не сильнее всех. Только умные выживают, остальные попадают под зачистку Верховных.

Берроуз хотел, чтобы я показал свою сущность, потерял контроль и стал животным, о расправе над которым он так долго мечтал. И сейчас я впервые согласен с ним.

Задерживаться я не стал. Несмотря на то, что владелец клуба пытался остановить и предостеречь меня, я ушёл. Если Берроуз так мечтает о смерти от рук чудовища – я устрою ему это. Использовать Розу как приманку – крайне умно…

Остановившись на парковке, я посмотрел на светлеющее небо. С утренним светом стало только хуже, будто мир нарочно подсвечивал всё то, что я не хотел видеть.

Я снова прокручивал в голове пластинку из воспоминаний. Нашу первую встречу, общение и всё, что происходило в рамках работы и не только. Она ведь всё это время могла знать о планах Берроуза. Продуманно – подослать её ко мне, надеясь, что я куплюсь… Она могла быть его приманкой, его пешкой, его идеальной ловушкой для меня. И ещё она могла изначально знать об этом…

И сейчас, когда я мечусь из стороны в сторону, Роза может сидеть в кабинете Берроуза и улыбаться от осознания, что причинила боль хотя бы одному первокровному…

Но мне было плевать. Даже если так – пусть выйдет ко мне сама и скажет.

Пусть посмотрит мне в глаза и признается. Пусть собственными руками спустит курок, как мечтала, если это правда. У меня больше нет сил пытаться что-то менять.

Если её взгляд, если всё то, что я видел в ней, когда мы были вдвоём, – хорошо спланированная игра, то я буду рад смерти.

Сколько можно жить с иллюзией, что рано или поздно моя жизнь изменится? Хватит обманываться и надеяться, что в этот раз всё будет иначе.

Казалось, я пыталась кричать, но изо рта выходил только сиплый судорожный звук, похожий на дыхание раненого зверя.

Вены наполнились раскалённым металлом, а кровь царапала сосуды. Хотелось вцепиться в себя ногтями и раздирать кожу, чтобы скорее избавиться от этого.

Тело билось в цепях, как что-то, пытающееся сбросить кожу. Мысль: «Сейчас я взорвусь». Мысль: «Нет, это я умираю».

Меня стало так много, что я начала вытеснять сама себя. Всё, что делало меня человеком: все воспоминания, все эмоции – выкипали.

Горло пересохло, слюна стала густой, пальцы сводило судорогой. Я не была уверена, кричу ли, или это кто-то рядом кричит за меня. Звук шёл откуда-то издалека, потом – ближе, потом снова изнутри черепа.