Книга Четыре касания тьмы, страница 117 – Амалия Мо

Джереми рассмеялся и покачал головой.

— Наша малышка Смит приняла лекарство, ты знал? Она сейчас человек, а я так хорошо подготовился… Ты знала, что в последние месяцы мы работали над пулями для первокровных? – этот вопрос он задал ей.

— В ИКВИ и так были пули для первокровных… – хрипло ответила Роза, не отрываясь от меня взгляда, полного ненависти.

— Не такие, как раньше. Раньше нам было запрещено убивать их, ты знаешь. Но отец наплевал на указания Верховных…

Отлично, одно признание есть. Давай, Джереми, удиви меня ещё чем-нибудь.

— Ого, для меня так постарались? – присвистнул я, откинувшись на спинку стула. – Испытания уже были или я удостоен чести попробовать первым?

— Мы убили троих, – довольно улыбнувшись, Берроуз не понял, что только что подписал себе приговор.

Смерть первокровного, да ещё и нелегальными пулями – отличный повод для статьи. Только всё ещё недостаточно весомый… Слова могут оказаться ложью, в отличие от действия.

Я поднялся, и Джереми дёрнулся вместе с Розой, будто кто-то подтащил его за верёвку. Мне стоило остановиться, но я уже не мог – не после увиденного выражения на её лице. Разочарование, ужас, боль… И самое страшное – осознание, что я ей солгал и привёл сюда, зная, что Джереми Берроуз до сих пор на свободе.

И вот теперь, стоя перед стволом, направленным ей в голову, я думал только о том, что моё «спасти её» никогда не было гарантом. Риск всегда оставался. Но рисковать ей – последнее, что я мог себе позволить.

Именно поэтому сегодня, уходя якобы «по делам», я не соврал насчёт самого факта… только насчёт сути. Я поехал к нашему адвокату. Долгий разговор, множество бумаг, пара десятков подписей – и всё моё имущество, счета, фонды, доли, недвижимость, даже любимый байк – всё было переписано на имя Розы Левьер.

Она не знает. И никогда не должна узнать – если я выживу. А если нет, у неё будет жизнь без нужды, без зависимости, без страха, что очередная тень из моего прошлого обрушится на неё. Пускай она ненавидит меня за этот выбор, – это лучше, чем смерть.

Выбор между её жизнью и моей давно сделан. Она просто не знает об этом.

Выпрямив спину, я посмотрел в глаза Джереми. Он мальчишка. Всего лишь мальчишка, который думает, что держит в руках власть. Что ствол делает его сильным. Это не так, потому что настоящая сила в том, чтобы принять ответственность.

— Ты боишься, да? Боишься, что я сейчас нажму?

— Ты очень много говоришь, Джереми, а я пиздец как устал. Устал разгребать дерьмо, которое отказался принимать твой слабак-отец. Юрий – тряпка. Он не мог принять измену жены настолько, что убедил себя, а после и тебя в том, что вся вина на мне. Но ваша мать бросила вас до того, как мы встретились.

В его глазах что-то дрогнуло – не понимание, а скорее маленькая, едва заметная трещина в ярости, но это не имело значения. Я уже видел другое: как дёрнулся сустав большого пальца, как плечо пошло вперёд, как дыхание сорвалось, меняя ритм. И потом – запах. Острая металлическая вспышка, знакомая до тошноты, тот самый невысказанный сигнал смерти, который первокровные чувствуют кожей. Смесь масла, пороха и решения выстрелить.

Инстинкты работали быстрее, чем я успевал осознавать. Я вырвал Розу раньше, чем Джереми успел сообразить. Не аккуратно, не осторожно – так, как толкают единственный смысл, чтобы он выжил любой ценой. Она упала на пол, глухо ударившись спиной о мрамор, и в этот же миг хлопок разорвал воздух.