Книга Пять ударов в минуту, страница 116 – Амалия Мо

— В следующий раз посылай кого-нибудь постарше и обязательно симпатичного. Если он не выстрелит, то я покажу, на что способна…

— Хватит, — оборвал Риэль и сжал челюсть так, что желваки заходили под кожей. — Я его не подсылал, он сам нашёл тебя.

— Что за бред? Как и главное: зачем?

— Когда мы были в опере, я встречался с его отцом, который просил найти сбежавшего пацана. Саймон подслушал разговор о тебе, о том, что ты убила человека, иссушив его. Он поверил в существование вампиров и то, что ты одна из них. Хотел обратиться и убить отца.

— И зачем его отец говорил обо мне? — уточнила я, скрестив руки.

— Всем интересно, кто моя жена. Слухи… быстро плодятся среди людей.

— Давай прекратим этот фарс, — сказала я после короткой паузы. Голос прозвучал ровно, даже слишком. — Разорвём контракт. Тебе не стоило брать меня в жёны. Это была ошибка.

Во взгляде Кронвейна промелькнуло удивление, словно подобные слова между делом звучать не должны были.

— Хочешь, я уеду? Навсегда. Ты больше никогда не услышишь обо мне. Клянусь, что не появлюсь в твоей жизни. Если вопрос в долге за Демиана… Не знаю, я могу как-то иначе отплатить?

Лицо Кронвейна оставалось неподвижным, привычно собранным, но я заметила едва уловимую трещину, словно что-то внутри дало сбой. Взгляд дрогнул. И в этом мгновении, таком коротком, что его легко было бы списать на усталость, мне показалось, что под маской мелькнул страх.

— Я исчезну, а когда слухи обо мне утихнут, ты можешь взять в жёны Юриэль. Уверена, она с радостью станет твоей женой. Возможно, ей придётся уйти с поста Верховной, я не знаю, можно ли двум служителям заключать со…

Риэль оказался рядом очень быстро, будто расстоянию между нами не позволялось существовать. Он навис надо мной и, прежде чем я успела отреагировать, его рука вцепилась в мою талию. Сильно. Так, что дыхание сбилось, а полотенце предательски сползло ниже, почти обнажая грудь.

— Не смей, — произнёс он сквозь зубы.

В этом «не смей» не было угрозы в привычном смысле. Там было что-то другое. Остаток самообладания, удерживаемого на тонкой нити. Его пальцы дрожали едва заметно, но я почувствовала.

— Не смей решать за меня, — сказал Кронвейн уже в мои губы.

Нельзя… Нельзя снова позволять себе слабость!

И всё же тело не слушалось разума…

Я ненавидела себя за это — за то, как дыхание сбилось, за то, как кожа вспыхнула под его ладонью, за то, как предательски откликнулось всё внутри на близость, от которой следовало бежать. Он был чудовищем. Моим чудовищем. Тем, кто загнал меня в ловушку, лишил выбора, вырвал почву из-под ног и назвал это необходимостью.

Но стоя так близко, почти касаясь губами, я вдруг поймала себя на другой, пугающей мысли.

Я хотела, чтобы он поцеловал меня. Хотела увидеть в его глазах то же, что чувствовала сама — желание, острое и тёмное, как иная форма ненависти. Хотела, чтобы он смотрел так, будто мечтает уничтожить, потому что иначе не умеет.

Можно ли ненавидеть кого-то и всё равно хотеть?

Можно. Я была живым доказательством.

Пальцы осторожно коснулись его мышц на груди. Даже через рубашку чувствовалась горячая кожа. А потом толчок короткий, но сильный.

Один удар сердца.

Следующий удар пришёл с задержкой, но оказался сильнее, будто тело компенсировало паузу. Я невольно задержала дыхание, прислушиваясь к ритму.