Книга Хозяйка скандального салона "Огонек", страница 47 – Марика Полански

— Хватит! – гном рявкнул так, что его рев отразился эхом от стен. Обойдя стол, он подошел к горничной вплотную, ткнул ее пальцев в грудь и зло зашипел: – Давно ли вы стали такой добропорядочной, а, Вэнда? Правду говорят, что у людей, которые спешат судить других, глаза слепы да память коротка на собственные грехи! Может вам напомнить, чем вы занимались в прекрасном заведении мадам Альрэль? Рассказать, что постигло несчастного Васко? Или забыли, как вы подставили своего мужа и по вашей наводке его посадили? Он верил вам, а вы отправили этого бедолагу на каторгу, где он не вынес нечеловеческих условий! А знаете вы, что стало с сестрами Иланой и Селестиной, которые доверились вам? Вы наживались на тех, кто нуждался в помощи, обманывали тех, кто доверял вам. Вы погубили стольких людей, и вы же будете мне говорить, что является мерзостью в глазах богов?! Да если бы не удалось бы скрыться в доме ван Дорта под вымышленным именем, то болтаться вам на балке в Сизой Бухте за все те злодеяния, что вы совершили! И, пожалуй, это была бы достойная кара для такой, как вы!

Минди стояла бледная, как свежевыкрашенная стена. В широко распахнутых глазах плескался ужас. Карл лишь тихо присвистнул и, зарывшись пальцами в волосы, поскреб по затылку.

— Но я же исправилась… - слабо прошелестела она.

— Позвольте узнать, как же? Выучили «Слово» от корки до корки? – Вилли презрительно фыркнул. – Вы и пальцем не пошевелили бы, если не считали, что боги настолько наивны и слепы, что не увидят вашего гнилого нутра, которое вы так старательно прячете от других. В вас нет ни милосердия, ни сострадания, ни любви, ни жалости. Все ваше благочестие чушь! Дай вам волю, вы первая побежите жечь костры под теми, кто не соответствует вашему представлению о добропорядочности. Вы первая, кто будет улюлюкать и хлопать в ладоши, глядя на страдания других. Так что засуньте свои проповеди о порядочной жизни себе в зад!

Давящая тишина буквально обвалила на наши плечи, едва гном закончил говорить. Стало так тихо, что в ушах звенело. Воздух застыл, сгустился, что казалось, его ножом разрезать можно. Я даже не знала, что жутче: эта тишина, или вид горничной, на лице которой проступила гримаса приговоренного к смерти.

Минди сдавленно не то всхлипнула, не то крякнула. Потом сморгнула набежавшие слезы и пристыженно отошла к шкафам, стараясь не встречаться взглядом с Карлом. Возница даже не пытался скрыть недоверия, отвращения и унижающей жалости к горничной.

Исподволь возникло склизкое ощущение, будто меня облили грязью. Вот ведь странность: посторонний человек совершал преступления, а теперь пытался прикрыться фиговым листочком приличий, а стыдно и мерзко было мне.

Внезапно в стекло кто-то постучал. Да так яростно, что я невольно вздрогнула. Гном еще раз рассерженно фыркнул, окинул старающуюся слиться с обстановкой горничную и подошел к окну.

В комнату влетел белый ворон. Сделав круг под потолком, он важно уселся на артефакты, разложенные на подносе. В клюве у пернатого блестела медальоном на длинной цепочке.

— Интересно, - озадаченно пробормотал гном. Он протянул руку, цепочка с медальоном упали на раскрытую ладонь. – Очень интересно.

На языке вертелся вопрос: «Что интересно?», но опасаясь очередной гневной бури, я предпочла промолчать.